Чтение онлайн

–  Мистер Крауч, мистер Бэгмен.
– В голосе у Каркарова появились льстивые нотки.
– Вы - наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира?

Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. Полумрак старил его, делал похожим на призрака. Но заговорил Крауч обычным брюзгливым тоном.

–  Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.

–  Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев!
– просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершен.

–  Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку огня.
– Каркаров отбросил подобострастный тон, улыбка сползла, лицо злобно исказилось.
– Зажгите его еще раз. Все школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамблдор, будет честно!

–  Поймите, Каркаров, это невозможно, - возразил Бэгмен.
– Кубок огня погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира.

–  Которому мы объявим бойкот!
– взорвался Каркаров.
– После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить все и уехать.

–  Пустая угроза, Каркаров, - прохрипел голос у двери.
– Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Что, не согласен?

В комнату вошел Грюм и, хромая, подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой.

–  Согласен?
– переспросил Каркаров.
– Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм.

Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Грюма не достойны его внимания, но профессора выдали руки, судорожно сжавшиеся в кулаки.

–  Неужели?
– спокойно продолжал Грюм.
– Тогда слушай. Все очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Поттера, точно зная, что, выпади его имя, ему придется участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится.

–  Значит, мсье успешно помог 'Огва'гтсу откусить от одного яблока два раза, - подытожила мадам Максим.

–  Полностью с вами согласен, - кивнул Каркаров.
– И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов…

–  Уж кому бы подавать протест, так это Гарри Поттеру, - прохрипел Грюм.
– Но смешно сказать, я еще и слова от него не слышал.

–  Ему чего делать п'готест!
– топнула ножкой Флер Делакур.
– Палец пальцем не стукнул, и чемпион! Мы много месяц т'гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь!

–  А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь.
– Грюм явно силился придать голосу мягкость.

После этих слов в комнате воцарилось гнетущее напряжение.

Не на шутку встревоженный, Людо Бэгмен, нервно переступив с ноги на ногу, прервал молчание:

–  Грюм, старина, что вы такое говорите?!

–  Как всем нам известно, Грюм считает утро пропащим, не раскрой он к обеду полдюжины заговоров.
– Каркаров перешел к прямым оскорблениям.
– Ему всюду мерещится опасность. Небось и студентам то же внушает. Мягко говоря, странное свойство для преподавателя, который учит, как защищаться от Темных Искусств. Но вам, Дамблдор, конечно, виднее.

–  Мне мерещится?
– вновь захрипел Грюм.
– Фантазия разыгралась? Да поймите, подложивший в Кубок имя Поттера обладает огромной волшебной силой!

–  А доказательства, мсье?
– Мадам Максим всплеснула ручищами.

–  Маг сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами. Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы. Ведь чтобы Кубку не из кого было выбирать, надо иметь в школе всего одного претендента. И скорее всего, имя Поттера подложили от некой четвертой школы.

–  Сдается мне, ты очень много об этом думал, - холодно заметил Каркаров.
– Занятная гипотеза. А я тут недавно слыхал такую историю: ты вбил себе в голову, - ха-ха!
– что один из подарков, которые ты получил в день рождения, - хитроумно замаскированное яйцо василиска. Ты его взял и разбил, а это оказались часы для автомобиля. Потому-то мы и не воспринимаем тебя всерьез…

–  Да, существуют люди, умеющие раздуть из мухи слона.
– В голосе Грюма прозвучала угроза.
– Работа у меня такая: разгадывать замыслы темных сил, Каркаров. Тебе бы следовало об этом помнить…

–  Аластор!
– предупреждающе остановил Грюма Дамблдор.

Гарри не понял было, к кому он обратился. Но мигом сообразил, вряд ли Грозный Глаз настоящее имя Грюма. Грюм прикусил язык, но с удовольствием поглядывал на залившегося краской Каркарова.

–  Нам неизвестно, как это могло произойти, - обратился Дамблдор к присутствующим.
– Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ничего не остается…

–  Но Дамблёдорр…

–  Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать.

Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева. И не только она. Снегг был готов лопнуть от ярости, Каркаров злился не меньше. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением.

–  Ну что ж, - потер он руки и улыбнулся.
– Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь?

–  Да, да… Инструкции, - очнулся Крауч от своих мыслей.
– Первый тур…

Он подошел к камину. И Гарри подумал: глава министерского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороздили морщины. На Кубке мира он выглядел куда лучше.

–  Первый тур проверит вашу смекалку, - принялся за объяснения Крауч.
– Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона - волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все, Альбус?
– повернулся Крауч к Дамблдору.