Чтение онлайн

–  Кикимер не видел молодого господина, - сказал он, обернувшись и отвесив Фреду поклон. Потом, не поднимая глаз от ковра, тихо, но вполне внятно добавил: - Поганый пащенок осквернительницы рода, вот ты кто.

–  Что-что?
– переспросил Джордж.
– Прости, я последнее, что ты сказал, не расслышал.

–  Кикимер ничего не сказал, - отозвался эльф и опять поклонился, на этот раз Джорджу, после чего вполголоса, но очень разборчиво проговорил: - А вот и братец, тоже урод мерзопакостный.

Гарри не знал, смеяться ему или лучше не стоит. Эльф выпрямился, оглядел всех зловредным взглядом и, словно бы думая, что его никто не слышит, снова забормотал:

–  И грязнокровка туточки, стоит наглая такая, ох, если бы моя госпожа видела, как бы она плакала, а вот новенький, Кикимер не знает, как его зовут. Что он здесь делает? Кикимер не знает…

–  Это Гарри, Кикимер, - обратилась к нему Гермиона.
– Гарри Поттер.

Бледные глаза Кикимера расширились, и он забормотал быстрей и яростней прежнего.

–  Грязнокровка говорит с Кикимером, как будто она его подруга, ох, если бы только госпожа видела, с кем Кикимеру приходится иметь дело, ох, что бы она сказала…

–  Не смей называть ее грязнокровкой!
– одновременно и очень сердито сказали Рон и Джинни.

–  Ничего страшного, - прошептала Гермиона, - он немного не в себе, он сам не понимает, что…

–  Да брось ты, Гермиона, он прекрасно понимает, что говорит, - сказал Фред, глядя на Кикимера с великой неприязнью.

Бормоча по-прежнему, Кикимер не спускал глаз с Гарри.

–  Неужто правда? Неужто это Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит, это правда, это мальчик, который остановил Темного Лорда, Кикимер удивляется, как он это сделал…

–  Мы все удивляемся, Кикимер, - сказал Фред.

–  А что тебе тут надо?
– спросил Джордж. Огромные глаза Кикимера метнулись в его сторону.

–  Кикимер чистит, - сказал он уклончиво.

–  Очень правдоподобно, - произнес голос у Гарри за спиной.

Это вернулся Сириус. Стоя в дверях, он недружелюбно смотрел на эльфа. Шум в коридоре прекратился - возможно, миссис Уизли и Наземникус перенесли скандал на кухню. При виде Сириуса Кикимер отвесил ему до нелепости низкий поклон, распластав нос-рыльце по полу.

–  Да встань же ты прямо, - раздраженно сказал Сириус.
– А теперь отвечай: что ты задумал?

–  Кикимер чистит, - повторил эльф.
– Кикимер верой и правдой служит благороднейшему и древнейшему дому Блэков…

–  Благороднейшему и грязнейшему, - сказал Сириус.
– Чистит он…

–  Господин горазд пошутить, - проговорил Кикимер с новым поклоном. Потом опять принялся бубнить: - Господин - мерзкая неблагодарная свинья, он разбил материнское сердце…

–  Да не было у моей матери никакого сердца!
– вскинулся Сириус.
– Старуха только злобой и была жива.

Кикимер еще раз поклонился.

–  Как будет угодно господину, - пробормотал он яростно.
– Господин недостоин стереть грязь с обуви своей матери, ох, бедная моя госпожа, как бы она плакала, если бы увидела, что Кикимер ему служит, ох как она его ненавидела, как он ее разочаровал…

–  Я спросил тебя, что ты задумал, - холодным тоном напомнил ему Сириус.
– Всякий раз, как ты приходишь и прикидываешься, будто чистишь, ты утаскиваешь что-то к себе в комнату, чтобы мы не могли это выкинуть.

–  Кикимер никогда ничего не уносит с надлежащего места в доме господина, - возразил эльф, а потом забормотал скороговоркой: - Госпожа не простила бы Кикимеру, если бы выкинули гобелен, семь веков он был в семье, Кикимер должен его спасти, Кикимер не позволит господину, осквернителям рода и их пащенкам уничтожить семейное достояние…

–  Так я и думал, - сказал Сириус, бросая презрительный взгляд на стену.
– Не сомневаюсь, что она обработала гобелен с изнанки Заклятием вечного приклеивания, но, если смогу, я непременно от него избавлюсь. А теперь, Кикимер, вали отсюда.

Ослушаться прямого приказа Кикимер не посмел, но, шаркая мимо Сириуса к выходу, он взглянул на него с глубочайшим отвращением и ни на миг не переставал бубнить:

–  Как из Азкабана вернулся, так стал гонять Кикимера туда-сюда, ох, бедная моя госпожа, что бы она сказала, если бы увидела, во что превратился дом, всякое отребье живет, сокровища выбрасывают, она объявила, что он ей больше не сын, а он здесь, и говорят, ко всему еще и убийца…

–  Побормочи у меня еще - и стану убийцей!
– желчно сказал Сириус и захлопнул за эльфом дверь.

–  Сириус, у него с головой не в порядке, - вступилась за Кикимера Гермиона.
– Я думаю, он не понимает, что мы его слышим.

–  Слишком долго был один, - объяснил Сириус, - исполнял безумные приказы, которые отдавал ему мамашин портрет, и разговаривал сам с собой. Но, кроме того, он всегда был зловредным маленьким…

–  Если бы можно было дать ему свободу, - мечтательно сказала Гермиона, - тогда, кто знает…

–  Ему нельзя дать свободу, ему слишком многое известно об Ордене, - сухо возразил ей Сириус.
– К тому же потрясение его убьет. Попробуй предложить ему покинуть дом - посмотришь, как он это воспримет.

Сириус пересек комнату и подошел к гобелену во всю ширину стены, который Кикимер пытался уберечь. Гарри и другие последовали за ним.

Гобелен выглядел немыслимо старым. Он сильно выцвел, и местами его проели докси. Но золотая нить, которой он был вышит, блестела достаточно ярко, чтобы видно было ветвистое родословное дерево, берущее начало, насколько Гарри мог понять, в глубоком Средневековье. На самом верху гобелена крупными буквами значилось:

Чуть пониже девиз:

–  А тебя здесь нет!
– воскликнул Гарри, внимательно изучив нижнюю часть дерева, относящуюся к нашему времени.

–  Я вот где был.
– Сириус показал на маленькое круглое обугленное отверстие в ткани, точно прожженное сигаретой.
– Моя дорогая мамаша меня отсюда выжгла, когда я сбежал из дому. Кикимер очень любит про это тихонечко бормотать.

–  Ты сбежал из дому?