Чтение онлайн

–  А мы… мы разве не уходим отсюда, сэр?
– с тревогой спросил Гарри.

–  Да, безусловно, уходим, но прежде нам необходимо обсудить кое-какие вопросы, - сказал Дамблдор.
– А я предпочел бы не делать этого посреди улицы. Придется нам самую малость злоупотребить гостеприимством твоих дяди и тети.

–  Задержаться здесь собрались, вот как?

Вернон Дурсль вошел в гостиную, Петунья выглядывала у него из-за плеча, а позади нее топтался Дадли.

–  Да, - просто ответил Дамблдор, - немного задержусь.

Он так быстро взмахнул волшебной палочкой, что Гарри едва мог уловить ее движение. От этого взмаха диван рванулся вперед и подсек всех троих Дурслей под коленки, так что они кучей повалились на сиденье. Еще один взмах - и диван скакнул на свое обычное место.

–  Давайте уж устроимся с удобством, - любезно промолвил Дамблдор.

Когда он убирал волшебную палочку в карман, Гарри заметил, что рука у него почернела и сморщилась, как будто обгорела.

–  Сэр… Что у вас с рукой?

–  Потом, Гарри, - сказал Дамблдор.
– Сядь, пожалуйста.

Гарри сел в единственное свободное кресло, стараясь не смотреть на Дурслей, от изумления снова лишившихся дара речи.

–  Я мог бы ожидать, что вы предложите мне что-нибудь выпить, - сказал Дамблдор дяде Вернону - но, судя по всему, такое предположение грешит излишним оптимизмом.

Еще одно легкое движение волшебной палочки - в воздухе появилась запыленная бутыль и пять бокалов. Бутыль наклонилась и щедро плеснула в каждый из бокалов жидкости медового цвета, после чего бокалы поплыли по воздуху к сидящим в комнате людям.
– Лучшая медовуха мадам Розмерты, выдержанная в дубовой бочке, - сказал Дамблдор и поднял бокал, салютуя Гарри.

Тот поймал в воздухе свой бокал и чуть-чуть отпил. Он никогда ничего подобного не пробовал, но ему страшно понравилось. Дурсли, испуганно переглянувшись, попытались проигнорировать свои бокалы, хотя это оказалось нелегко, так как бокалы мягко постукивали их по голове. У Гарри появилось сильное подозрение, что Дамблдор от души наслаждается происходящим.

–  Итак, Гарри, - сказал ему Дамблдор, - возникла одна трудность, которую, я надеюсь, ты сможешь для нас разрешить. Говоря «для нас», я имею в виду Орден Феникса. Но прежде всего я должен сообщить, что неделю назад было обнаружено завещание Сириуса и что он все оставил тебе.

Дядя Вернон встрепенулся на диване, но Гарри на него не смотрел и ничего не придумал сказать, кроме:

–  А, понятно.

–  В целом, тут все очень просто, - продолжал Дамблдор.
– К твоему банковскому счету в «Грин-готтсе» прибавится еще некоторое, довольно значительное, количество золота, а кроме того, к тебе переходит вся личная собственность Сириуса. Но одна часть наследства вызывает небольшие проблемы…

–  Его крестный помер?
– громко спросил дядя Вернон со своего дивана.

Дамблдор и Гарри дружно обернулись к нему. Бокал медовухи настойчиво толкался в висок дяди Вернона, тот попытался его отпихнуть.

–  Помер, значит? Крестный его?

–  Да, - сказал Дамблдор, не спрашивая Гарри, почему он не рассказал об этом Дурслям.
– Наша проблема, - продолжал он, обращаясь к Гарри, как будто их и не перебивали, - состоит в том, что Сириус оставил тебе, среди прочего, дом номер две-надцать на площади Гриммо.

–  Он получил в наследство целый дом?
– жадно спросил дядя Вернон, сощурив крохотные глазки, но никто ему не ответил.

–  Можете и дальше держать там свою штаб-квартиру, - сказал Гарри.
– Мне все равно. Забирайте его, он мне не нужен.

Гарри хотелось никогда в жизни больше не входить в дом номер двенадцать на площади Гриммо. Наверное, его теперь всегда будет преследовать образ Сириуса, мечущегося по темным пустым душным комнатам, запертого в стенах дома, откуда он всю жизнь так страстно мечтал вырваться.

–  Ты очень щедр, - сказал Дамблдор.
– Но нам пришлось временно освободить здание.

–  Почему?

–  Видишь ли, - сказал Дамблдор, как будто не замечая бормотания дяди Вернона, которого упорный бокал медовухи теперь уже довольно сильно постукивал по макушке, - согласно семейной традиции Блэков дом всегда переходил по прямой линии к очередному наследнику мужского пола, носящему фамилию Блэк. Сириус был последним в роду, поскольку его младший брат Регулус умер раньше него и ни у того, ни у другого не было детей. В завещании четко указано, что он хочет передать дом тебе, но тем не менее дом может быть каким-то образом заколдован, чтобы им мог владеть только чистокровный волшебник.

Гарри живо вспомнился вопящий, брызжущий слюной портрет злобной матушки Сириуса в прихожей дома номер двенадцать на площади Гриммо. Он сказал:

–  Ну еще бы!

–  Вот именно, - согласился Дамблдор.
– И если дом действительно заколдован, право владения им, скорее всего, должно перейти к старшему из ныне живущих родственников Сириуса, то есть к его двоюродной сестре Беллатрисе Лестрейндж.

Гарри сам не заметил, как вскочил на ноги; телескоп и кроссовки, лежавшие у него на коленях, покатились по полу. Беллатриса Лестрейндж, убийца Сириуса, получит его дом?!

–  Ни за что!

–  Само собой, мы бы тоже предпочли, чтобы дом ей не достался, - спокойно сказал Дамблдор.
– Ситуация складывается сложная. Мы не знаем, продолжают ли еще действовать наши заклинания, например, то, благодаря которому дом не может быть отмечен ни на каких картах и планах. В любой момент на порог может ступить Беллатриса и предъявить свои права. Естественно, мы не можем там собираться, пока положение не прояснилось.

–  А как вы узнаете, перешел дом ко мне или нет?

–  К счастью, - ответил Дамблдор, - существует простая проверка.

Он поставил пустой бокал на маленький столик рядом с креслом, но больше ничего не успел сделать, потому что дядя Вернон заорал:

–  Да уберете вы от нас эти поганые штуковины?!

Гарри оглянулся: трое Дурслей, пригнувшись, закрывали головы руками, а бокалы подпрыгивали у них на макушках, расплескивая свое содержимое во все стороны.

–  Ах, прошу прощения, - вежливо сказал Дамблдор и снова поднял волшебную палочку. Все три бокала исчезли.
– Но, знаете, воспитанные люди их бы все-таки выпили.