Чтение онлайн

–  Что? Нет!
– отмахнувшись от нее, ответил Гарри.
– Я же помню все, что мы сделали, с тех пор как я его ношу. А если бы он мной овладел, я бы не помнил, что делаю, так? Джинни говорила, что иногда она вообще ничего вспомнить не могла.

–  Хм, - промолвила Гермиона, опуская глаза на тяжелый медальон.
– Ладно, но, может, нам не стоит носить его. Пусть лежит в палатке.

–  Нельзя допускать, чтобы крестраж валялся где ни попадя, - решительно заявил Гарри.
– Если мы его потеряем, если его украдут…

–  Ну хорошо, хорошо, - согласилась Гермиона, надевая медальон на шею и пряча под платье.
– Только давайте носить его по очереди, чтобы подолгу он ни на ком не задерживался.

–  Замечательно, - раздраженно произнес Рон, - ладно, раз с этим мы разобрались, может, попробуем разжиться какойнибудь едой?

–  Давай, только искать ее придется в другом месте, - сказала Гермиона, искоса глянув на Гарри.
– Оставаться здесь, когда вокруг шныряют дементоры, не стрит.

В конце концов они решили остановиться на ночь посреди широкого поля, примыкавшего к одинокой ферме, на которой им удалось раздобыть яйца и хлеб.

–  Это же не воровство, правда?
– озабоченно спросила Гермиона, когда они уже уплетали тосты с омлетом.
– Я ведь оставила деньги под клеткой для кур.

Рон, только что набивший полный рот, вытаращил глаза и сказал:

–  Эрмина, ты шишком мномо болнуешься, жашлабшя!

И действительно, оказалось, что, досыта наевшись, расслабиться ничего не стоит, - ссора изза дементоров была со смехом забыта, и Гарри, повеселевший и даже исполнившийся надежд, вызвался нести ночную вахту первым.

Это было их первое знакомство с тем фактом, что полный желудок равен хорошему настроению, а пустой - унынию и ссорам. Гарри, которому у Дурслей временами приходилось едва ли не голодать, был подвержен таким перепадам настроения меньше других. Гермиона в те вечера, когда им приходилось довольствоваться лишь ягодами да заплесневелым печеньем, тоже вела себя достаточно прилично, разве что становилась немного вспыльчивее или погружалась в мрачное молчание. Рона же, который благодаря матери и домовым эльфам Хогвартса всю жизнь получал наивкуснейшую еду три раза в день, голод обращал в человека неразумного и вздорного. А если при этом еще и наступал его черед носить крестраж, он становился попросту неприятным.

–  Ну и куда теперь?
– таков был его постоянный припев. Собственных идей он, судя по всему, не имел и ожидал, что, пока он будет мрачно скорбеть по поводу скудости их рациона, Гарри с Гермионой соорудят какойнибудь план. Они проводили бесплодные часы, решая, где следует искать другие крестражи и как уничтожить тот единственный, что у них имеется. Разговоры начинали все в большей мере ходить по кругу, поскольку новую информацию получить им было неоткуда.

Дамблдор считал - и говорил об этом Гарри, - что Волан-де-Морт спрятал крестражи в местах, чемто для него важных, и Гарри с Гермионой перебирали, словно читая скучную молитву, те места, в которых он жил и которые навещал. Сиротский приют, где он родился и вырос, Хогвартс, где учился, магазин «Горбин и Бэркес», где работал по окончании школы, и Албания, где провел годы изгнания, - вот это и составляло основу для их рассуждений.

–  Ага, поехали в Албанию. Страна маленькая, мы ее за полдня обшарим, - саркастически предложил как-то Рон.

–  Там может ничего не оказаться. Он еще до изгнания изготовил пять крестражей, а Дамблдор был уверен, что пятый - это змея, - ответила Гермиона.
– Змея не в Албании, это мы знаем, она обычно состоит при Вол…

–  Я же просил тебя не говорить так, разве пет?

–  Хорошо! Змея обычно состоит при Сам-Знаешъ-Ком, доволен?

–  Не так чтобы очень.

–  Я не представляю себе, как бы он мог спрятать чтонибудь в «Горбине и Бэркесе», - сказал Гарри, уже много раз приводивший этот довод и сейчас повторивший его просто ради того, чтобы нарушить неприятное молчание.
– И Горбин, и Бэркес были знатоками Темных объектов, они узнали бы крестраж с первого взгляда.

Рон демонстративно зевнул. Подавив острое желание запустить в него чемнибудь, Гарри продолжал:

–  И все же, помоему, он мог спрятать чтото в Хогвартсе.

Гермиона вздохнула:

–  Но Дамблдор нашел бы спрятанное, Гарри!

Гарри снова прибегнул к доводу, которым обычно подкреплял эту теорию:

–  Дамблдор сам сказал мне, что никогда и не думал, будто знает все тайны Хогвартса. Говорю вам, если и существует место, которое важно для Вол…

–  Ойй-й!

–  Ладно, для САМИ-ЗНАЕТЕ-КОГО!
– крикнул доведенный до бешенства Гарри.
– Если и существует место, которое важно для Сами-Знаете-Кого, так это Хогвартс.

–  Да брось ты, - скривился Рон.
– Это школато?

–  Да, его школа! Первый его настоящий дом, место, в котором он понял, что отличается от других, а для него это самое главное. И даже после того, как он покинул…

–  Мы тут о Сами-Знаете-Ком говорим, так? Не о тебе?
– осведомился Рон. Он все подергивал цепочку висевшего на его шее крестража, и Гарри вдруг захотелось придушить его этой цепочкой.

–  Ты говорил, что после окончания школы Сам-Знаешь-Кто просил Дамблдора дать ему в ней работу, - сказала Гермиона.

–  Просил, - подтвердил Гарри.

–  А Дамблдор думал, что он хочет вернуться в школу только для того, чтобы попытаться найти чтото, возможно, еще одну вещь, которая принадлежала одному из основателей, и сделать из нее новый крестраж, так?

–  Так, - сказал Гарри.

–  Однако работы он не получил, правильно?
– продолжала Гермиона.
– Значит, возможности отыскать эту вещь и спрятать ее в школе у него не было.

–  Ну хорошо, ладно, - сказал, признавая свое поражение, Гарри.
– Забудем о Хогвартсе.

Так ничего больше и не придумав, они отправились в Лондон и под прикрытием мантииневидимки попытались отыскать сиротский приют, в котором воспитывался Волан-де-Морт. Гермиона пробралась в библиотеку и, порывшись в документах, которые там хранились, выяснила, что здание приюта уже много лет как снесено. Они навестили место, где стоял приют, и обнаружили, что его занимает теперь набитая офисами башня.

–  Может, попробуем в фундаменте покопаться?
– неуверенно предложила Гермиона.

–  Здесь он крестраж прятать не стал бы, - ответил Гарри.

Он с самого начала понимал, что сиротский приют был местом, которого Волан-де-Морт решительно избегал. Он никогда не стал бы укрывать там часть своей души. Дамблдор убедил Гарри в том, что Волан-де-Морт ищет в качестве укрытия места, овеянные величием и тайнами, а этот унылый, серый уголок Лондона был так далек от Хогвартса, Министерства или «Гринготтса», банка волшебников с его золотыми дверьми и мраморными полами, как только можно вообразить.

Не имея новых идей, они продолжали скитаться по сельским краям, безопасности ради каждый вечер разбивая палатку на новом месте. А каждое утро уничтожали все следы своей стоянки и отправлялись на поиски нового уединенного, безлюдного уголка, трансгрессируя в новые леса, в темные расщелины скал, на лиловые болота, поросшие можжевельником горные склоны, в укрытые от глаз пещеры с усеянными галькой полами. Примерно каждые двенадцать часов один из них вручал медальон другому, словно играя в замедленную игру «передай конверт», победитель которой получал очередные двенадцать часов усиленного страха и тревоги.