Чтение онлайн

— Не хотел тебя пугать, — снова улыбнулся он. Осторожно улыбнулся, как будто все понимал. Хрен знает, может и понимал.

— И тем не менее напугал. Что ты здесь делаешь и как вошел? — процедила, стараясь не шевелиться. Адреналин начал спадать, и меня скручивало от боли.

Ястреб посмотрел как-то странно: со смесью недоверия и удивления, отвернулся к плите, накрыл крышкой сковородку, зазвенел чашками. Он странно непривычно смотрелся на моей кухне. Вообще все сейчас происходящее выглядело не более чем пьяной фантазией. Хотя бы потому что, кажется, на этой кухне впервые кто-то по-настоящему что-то готовил. Да и внешний вид Игоря… Слишком уверенные движения.

Нервный смешок замер на губах, но так и не сорвался. Я все еще ждала ответ.

— Меня впустила Энджи, — сказал так, как будто это все должно было прояснить. — Как ты себя чувствуешь?

— Башка трещит, — пожала плечами. — Почему ты…

Я хотела спросить, почему он вернулся, почему гребаная Энджи его пустила, но договорить мне никто не дал. Ястреб потянулся к кухонному острову, а в следующий миг поставил передо мной стакан с какой-то мутной белой дрянью внутри. Как разбавленное водой молоко.

— Пей, — мотнул Гор головой и опять вернулся к готовке. — Пей, Слава, станет легче.

И то ли мне показалось, то ли нет, но прозвучала фраза насмешливо и до странности ласково одновременно. Меня переклинило.

Я залпом осушила стакан, не отдавая себе отчета в собственных действиях, с шумом поставила его на стол, продолжая сверлить взглядом широкую спину.

— Иди в душ, через пять минут будет готов завтрак, — снова все те же интонации, кажется, его забавляла моя растерянность и злость. Вообще забавляла вся ситуация. Напряжение между нами. Божественное, сука, откровение о том, что он напряжен не меньше моего, пришло в тот же миг, как я сделала последний глоток безвкусной бурды.

И смешно мне не было, было… непонятно. Дичь. Лютая.

Но я все-таки поднялась и действительно ушла в душ. Может, смогу собраться с мыслями?

В ванной, правда, я снова зависла, залипнув на чужой зубной щетке, бритве, пене для бритья. В корзине валялось полотенце, а на сушилке висело новое.

Я рассматривала чужое барахло на собственной раковине несколько секунд, растянувшихся жвачкой, и в башке снова звенело. Не понимала даже толком, на что смотрю. Просто пялилась, как будто меня заклинило.

Вдохнула, выдохнула и все же встала под струи воды, запрокидывая голову. А через пару минут, все-таки худо-бедно собрала растекающиеся мозги в кучу. Что все это значит, понятно. Не понятно, с хрена ли и как…

Ну и самоуверенность Ястреба, само собой, не переставала поражать. И раздражать.

Я массировала голову пальцами, смывала с тела гель, вытиралась и все прокручивала в башке варианты того, почему Энджи могла его впустить. Гор не видел код, я открывала дверь по отпечатку… И как тогда?

Могла ли я сама впустить Ястреба и забыть?

Бред какой-то… Последнее, что я помнила из вчерашнего вечера, как отправила ему сообщение и отрубилась за кухонным столом. Никаких указаний Энджи не давала. Это что, какой-то волшебный вискарь, который отрубает память? Если да, то можно мне бутылок десять? Нажрусь вусмерть и забуду об аноне и Светозаре.

Я замотала волосы полотенцем и вышла из ванной. Злость ушла вместе с адреналином, остались только непонимание и растерянность. Ну и туева туча вопросов, само собой, к одному слишком самоуверенному гению.

Завтрак был действительно готов. Ястреб сидел за столом и медленно потягивал кофе из кружки, что-то листал в телефоне. Стоило мне опуститься напротив, тут же поднял на меня взгляд, переворачивая смарт экраном вниз.

— Лучше? — спросил, отставляя кружку.

Я просто кивнула, делая глоток из своей, рассматривала его. В утреннем свете из окна, за моим столом. Волосы смоляные, ртутные глаза, жесткую линию скул и широченные плечи, обтянутые зеленой футболкой. С-ю-ю-юр. Но, кажется, я повторяюсь.

— Ты мне написала вчера, Лава, — дернул он уголком губ, вглядываясь в глаза, каким-то непостижимым образом отвечая на вопрос, который крутился на кончике языка.

— Это я помню. Извинилась и сказала, что ты прав, — я вертела в руках ложку, рассматривала творог с фруктами в собственной тарелке, пыталась разобраться в себе. Башка все еще трещала, но уже не так сильно.

— А больше ты ничего не помнишь? — спросил Гор с улыбкой. Я почему-то опасалась поднять на него взгляд, отрывисто покачала головой. В кухне воцарилась тишина. Ястреб чего-то ждал, я пыталась откапать в похмельной голове хотя бы какой-то намек.

Через пару мгновений слуха коснулся шорох чужой одежды, еще через несколько секунд Игорь оказался рядом на корточках, развернул стул вместе со мной, ловя в ртутную ловушку собственного взгляда мой, опустил огромные лапища на голые бедра, улыбнулся.

— Я был неправ вчера, Лава, — потерся колючей щекой о тыльную сторону ладони и снова поднял на меня почти черные глаза. — Не в том, что сказал, а как сказал. Прости. И… раз ты не хочешь переезжать ко мне, я переезжаю к тебе.

— Энджи…

— Твою Энджи я просто соединил с моей. Полтора часа вчера убил на это. Закрыл систему, — длинные, немного грубые пальцы поглаживали бедра. Гор улыбался. Очень мягко. — И ты мне вчера сообщений шесть отправила, Лава, — от этого его хриплого, тягучего «Лава» меня шарашило. Каждый раз. Начиная с того раза, как Ястреб назвал меня так впервые. Что-то очень интимное, тайное, царапающее было в этом имени. Что-то, что только между нами. Я вязла в Горе все больше и больше.

— Не помню, — покачала снова головой, касаясь пальцами уголка его губ, подбородка, ощущая покалывания, вдыхая темный запах кожи.

— Понял уже, — улыбка стала шире, и Ястреб поднял голову с моих колен, опустил на них телефон с открытой перепиской. Мне понадобились все силы, чтобы отвлечься от его поглаживаний и сконцентрироваться на строчках текста.

Первое сообщение было отправлено ему в девять двадцать одну: «Ты прав. Прости». Второе — в девять пятьдесят две, уже кривое, косое и с опечатками: «Ты спишь, Гор? Или просто игнарирушь?». И следом почти одно за другим с еще большим количеством ошибок и опечаток. Стремный поток пьяного сознания: «Значит, игноррирушь». «Ну и хрен с тобой». «Только не делай болше видчто тебе не все равно. И меня не трогай, я сама со всем разберуссь». «Вбще не понима, зачем все нужно было. Тебя не понимаю».