Чтение онлайн

Я хотел медленно, я хотел насладиться ей, смаковать и пить, выпутывать мучительно долго из этого платья, разворачивать, как подарок, облизывая каждый клочок кожи, который откроется, рассматривать ее, наслаждаясь мурашками, капельками испарины, родинками. Но… не в этот раз. Не сейчас. Может, с ней вообще никогда. Я зажмурился, уперся затылком в дверь.

Надо всего пару жалких секунд. На передышку, на осознание. Я хотел ее так, что скручивало позвоночник, что горели мышцы.

Славка скользила руками по шее, по плечам и груди, зарывалась носом мне в волосы.

Невозможно.

Поймал ее губы, скомкал в руке скользкую, прохладную ткань, дернул вверх, отшвырнул куда-то не глядя и снова набросился, почти не соображая.

Опять развернул, впечатал Лаву в дверь. Жадно руками по телу. По коже бархатной, впиваясь пальцами, кусал ее, царапал щетиной, скользя от подбородка к уху. Втянул мочку в рот. Славка Вздрогнула. Всхлипнула.

Дернула сильнее чертову рубашку. И еще раз. Смогла расстегнуть несколько верхних пуговиц. Снова дернула.

Какая нетерпеливая, какая жадная. В каждом движении и вдохе, в каждом жарком выдохе.

И я провел языком вдоль шеи, от безумно сексуального ушка до самого плеча. Такого вкусного, острого, втягивая запах, облизывая кожу, вбирая ее в рот.

И Славка выгнулась, впиваясь ногтями в мои плечи.

М-м-м, как охренительно она выгнулась. Какой влажной была.

Тонкое кружево бюста ничего не скрывало, кружево маленького клочка на бедрах тем более. Эти чулки… Гребаные-гребаные чулки.

Я опустил Лаву на пол, развернул, стащил с себя рубашку, упираясь пахом в охренительную задницу. Сжал грудь в руках, погладил острые вершинки, снова сжал и расстегнул застежку, отправляя кружевное безобразие куда-то к платью и рубашке.

— Ястреб…

— Весь вечер меня с ума сводила, — прохрипел, снова к ней прижимаясь. — Дразнила меня, да, Слава? Юрка возле тебя крутился постоянно, — руки блуждали вдоль ее тела. Я оглаживал ноги, бедра, талию, напряженный живот, ощущая под пальцами сильные мышцы, звенящие, натянутые. — Просто, сука, бот-сопровождающий.

— Он не… — всхлипнула, прогибаясь, когда я откинул тяжелую копну, прикусил основание шеи, маленький позвонок.

— Он тебя взглядом жрал, — прорычал, отрываясь на миг и снова кусая ниже. — И ты это видела. Ноги ему переломаю в следующий раз, а тебя запру нахрен.

— Ты с Алисой… — еще один отрывистый всхлип, проглоченная фраза. Я скользнул вдоль ног, запустил пальцы под резинку чулок с внутренней стороны, целуя, облизывая поясницу.

— Ревнуешь, Воронова? — выпрямился, сжал грудь, прошелся языком вдоль позвоночника, опять прикусывая кожу, наблюдая как расцветают на ней красные метки.

Мои метки. Моя Лава.

Это тоже бессознательное, на уровне инстинктов.

— А ты? — прогнулась она еще сильнее, руки скребли по гладкой поверхности двери в бесполезных попытках найти точку опоры. Очень соблазнительная.

Кровь гудела в башке, звенели нервы.

— Да, — хрипло то ли с угрозой, то ли с обещанием ей на ухо, и скользнул пальцами по влажному белью. Такая мокрая. Кайф. — От тебя пахнет медом, Воронова. Очень вкусно.

Славка заерзала, задвигала бедрами. Частое-частое, рваное дыхание, тягучий, как патока, стон откуда-то из самой груди. Дрожь по всему телу.

— Гор, — захныкала Славка.

И я накрыл вторую грудь рукой, играя с сосками, снова кусая аккуратное ухо, опять шею, потираясь о нее членом, ощущая собственной кожей ее горячую, жаркую после моих поцелуев.

— Гор, пожалуйста! — она задвигала бедрами, вторя моим движениям, попробовала вывернуться. Но я только крепче прижал ее, надавил ладонью на спину, опускаясь вниз, стягивая зубами последний мешающий клочок ткани.

— Хочу тебя попробовать, — улыбнулся, касаясь, оглаживая бедра руками.

Славка только всхлипнула. Тонко так. Пробирает.

А я дорвался до нового лакомства. Ее вкус растекся на языке, шарахнул прямо в мозг. До рыка, до нехватки воздуха и боли в легких.

Воронова вскрикнула снова.

Охренительно мокрая, охренительно возбужденная, охренительно горячая. Я пил ее, собирал языком влагу, прикусывал зубами сосредоточение желания. А она дрожала, стонала и всхлипывала все чаще и чаще. Наверняка закусывала губы, расставляя ножки соблазнительные все еще в чулках шире. Так правильно.

Моя Лава.

Требовательная. Готовая полностью.

И когда влаги стало еще больше, когда она застонала громко, когда заметалась и задрожала сильнее, я все-таки с сожалением оторвался, оставляя вместо губ и языка собственные пальцы, продолжая другой рукой поглаживать бедра. Чтобы успокоить немного, чтобы продлить общее удовольствие.

Славка развернулась моментально, рванула ремень брюк, толкнула меня к дивану. Губы истерзанные, искусанные в кровь, капельки пота по всему телу, острые темные вершинки груди. Эти изгибы гитарные.

Я стащил с себя оставшуюся одежду, притянул ее к себе и наконец-то оказался внутри, хватая губами сосок. Одним движением, до упора в нее, резко. До пошлого влажного шлепка. Заводящего еще сильнее, стирающего реальность напрочь.

Выйти и снова вдолбиться до основания. Яростно и дико, с рычанием, рвущимся из самой глотки. Низким и протяжным.

— Гор! — Лава выгнулась, тут же нависла, приподнимаясь, упираясь руками в спинку дивана по обеим сторонам от моей головы.

Жаркая и тесная, идеальная.

Запрокинула голову, закрывая глаза.

А я продолжал вколачиваться в нее, втискивать в себя, сжимая руки на талии до синяков, наблюдая за реакцией, ловя малейшие изменения, проглатывая ее наслаждение.

Снова, снова и снова.

— Давай, Лава, — прохрипел, кладя руку на затылок, сжимая шею, притягивая, чтобы впиться в рот. Хотел Славкины стоны в себе. Дыхание.

Надавил пальцем на клитор. И проглотил крик ее оргазма. Ощущая, как она вся натянулась, как сжалась вокруг, как сильнее стиснула коленями мои бедра. И задрожала, забилась, падая на меня, всхлипывая отчаянно. Такая тесная, что почти невозможно двигаться. Такая жаркая, что крыша едет.

Мне хватило пары драных, резких движений, чтобы провалиться следом. Оргазм выкрутил мышцы, пролился кислотой, ртутью по венам. Вскрыл.

Я успел только прижать к себе Славку крепче, сжать челюсти до хруста. И разлетелся на жалящие осколки.