Чтение онлайн

— Тогда зачем я тебе?

— Ты тупой? Тебе что, по нескольку раз повторять нужно? Я же сказал, я привык делать то, что хочу. Вот, решил завести себе такого домашнего питомца, пока это меня развлекает.

— Я не питомец. Я человек, — Алешка в запале склонился к лицу Гавра.

— Ты не человек, ты шлюха, дешевка, конюх, если тебе так понятнее. Ты вообще ничто.

— Я ухожу.

Алешка бросился в коридор, но сильная рука Гавра задержала его и пригвоздила к дверце холодильника.

— А теперь послушай меня, — лицо Гавра было напротив лица побледневшего парня, — вот это телефон, видишь его? — Гавр поднял руку с мобильным телефоном. — Один звонок моему другу, который заведует клиникой в Подмосковье, где лежит твоя бабушка, — и какая-нибудь из трубок, идущих к ней, случайно перестанет работать. Ты ведь понимаешь, аппаратура тоже может давать сбои…

— Ты этого не сделаешь.

Леша чувствовал, что в глазах у него все темнеет от услышанного.

— Сделаю, хотя ты можешь меня отговорить. Пойдем.

Гавр потащил его за собой в комнату. Там он плюхнулся на диван.

— Что стоишь? Приступай, уговори меня этого не делать.

В сознании Алешки мысли пришли в такой хаос и круговорот, что, казалось, голова сейчас разорвется. А потом там наступила тишина, как будто все исчезло, и его заполнила пустота. Он, подойдя к дивану, опустился на колени перед Гавром и стал расстегивать ширинку на его брюках.

С этого дня Алеша ощутил внутри себя надлом. Наверное, это трудно объяснить — то, что он стал чувствовать, и ему было трудно в этом разобраться. Но он чувствовал, что внутри него как будто что-то сломалось; как будто пропасть в нем стала медленно, но в то же время постоянно увеличиваться. И еще ему казалось, что из этой пропасти его заполняет темень и пустота. Что постепенно, совсем незаметно, но краски этой жизни меркнут, превращаясь в тусклые блики, и все, что его так радовало в этом мире, становится уже неважным. И только кони, к которым он приезжал каждый день, давали ему силы жить. Как же это здорово — знать, что стоит только сесть верхом на коня, взять в руки повод и сжать его бока ногами — и все, что его тревожило, исчезало и забывалось, и мир опять становился прежним — ярким, живым, настоящим. Правда, потом действительность возвращалась, и он оказывался в мире Гавра, который постепенно разрушал его. Да только что делать, Лешка не знал. И он опять ненавидел себя за то, что он слабак и ничтожество, и Гавр был прав, называя его лишь домашним питомцем. Гавр прав, он не человек. Человек бы не позволил так над собой издеваться. Он-то знает об этом: недаром он в детстве прочел столько книжек, где такие смелые и отважные герои преодолевали все трудности и становились победителями. Как же он ошибался, думая, что и он будет таким. Нет, он не такой, он всего лишь зверюшка, которую завели для развлечения, а потом выкинут, наигравшись.

Приезжая навещать бабушку, он понимал, что будет терпеть ради нее все. Шутил ли Гавр тогда, угрожая ее жизнью или нет, он не хотел это знать и тем более проверять на единственном ему родном человеке.

Шло время, время его жизни, и приближалось лето. Этой весной ему исполнилось двадцать пять лет. На его день рождения Гавр опять изменился: он стал прежним, заботливым, внимательным и любящим его. Вот только пустота в душе Алешки уже не могла принять Гавра — теперь там было пусто и тихо, и мир, ставший серым, уже не радовал его. Даже праздник, который устроил ему Гавр в ресторане, а потом повез в клуб на всю ночь, где по заказу Гавра для него пели артисты на сцене, уже не радовал Алешку. Он просто был там, был рядом с Гавром, его друзьями, имена которых он так и не помнил, поскольку эти друзья очень часто менялись, и во всем этом празднике жизни он был лишь сторонним наблюдателем. Он был тем, кем хотел его видеть Гавр, — домашним питомцем.

Его кони, Боря и Федя, появившиеся благодаря Гавру в его жизни, не давали Алешке скучать и впадать в уныние. Только сейчас Лешка понял всю правоту слов Петровича о том, что "иностранцы нам никогда хороших коней не продадут". Да и какой смысл, чтобы потом на их конях их же обыгрывали? Не ради этого они в девяностые всех хороших коней в России скупили и вывезли. Так что зря думали люди, что за большие деньги они могут купить в Германии хорошую лошадь. Алеша убедился в этом на себе. Его два коня хоть и стоили астрономические суммы и были со всеми документами, а шестилетний Эйч энд Эм Олл Ин вообще ранее выступал под седлом именитого немецкого конкуриста, да вот только сейчас Алешка понял, почему им продали этих коней.

Эйч энд Эм Олл Ин, а по-простому — Боря, обладал одной особенностью, которая проявилась у него под седлом. Этот конь любил вставать на свечку, причем на вертикальную, и затем переворачиваться на спину. Хорошо, Алешка был вертким и ловким и успевал в момент падения коня, оттолкнувшись от седла, спрыгивать с него. Только проворство Алешку и спасало, а иначе был бы он придавлен к песку манежа этой тушей в пятьсот с лишним килограмм. Так что теперь каждая тренировка на этом коне была, по сути, экстремальна. За такую тренировку конь обязательно вставал на свечку, причем нельзя было предвидеть, в какой момент он это сделает. Иногда за тренировку Боря мог раза три или четыре переворачиваться, все зависело от настроения коня. Алеша знал, что отучить от этого лошадь уже не удастся, вот поэтому-то его и продали.

На Алешиных тренировках теперь постоянно присутствовал его тренер — Эдуард Александрович, которого тоже оплачивал Гавр, и еще у Алеши появился коновод — Катя, так как четыре лошади в день, на которых он должен был отъездить, это уже много, и без помощи коновода было тяжело.

Тренировки на Боре обычно собирали в манеже не только его тренера и коновода, но и желающих посмотреть эффектные падения Бори на спину. Причем после каждого падения Лешкин тренер громко матерился на коня и говорил:

— Борис, ты не прав.

Эти слова, да еще сказанные на эмоциях, вызывали смех у всех, да и у Алешки тоже. Он уже привык спрыгивать с коня на песок манежа и ждать, пока тот поднимется. Он смирился с тем, что ему опять досталась проблемная лошадь. Все его лошади были со своими заморочками — наверное, это его судьба такая — с непростыми лошадьми работать. Хотя в остальном Борис был великолепен. У него действительно была техника прыжка, сила и мощь, и он был хорошо выезжен. И уже первые соревнования на нем принесли результаты. Алеша остался вторым, чисто отпрыгав весь маршрут и немного проиграв во времени победителю.

Второй его конь, трехлетний серый Эрмес Райан, а по-простому Федя, тоже мотал Лешке нервы. Конь был молодым и еще с гонором. Его даже в руках водить было тяжело. Он всегда шел, приплясывая и пытаясь обогнать человека, идущего на шаг вперед, чтобы потом, обернувшись, заглянуть человеку в глаза, показывая тем самым, что хочет выяснить, кто из них двоих здесь главный. На такой вызов Алешка обычно одергивал молодого коня за чомбур и показывал ему кулак. Федя начинал плясать на месте, тем самым показывая свое возмущение и провоцируя человека на конфликт. Уж очень Феде хотелось доказать, что здесь он лидер, и это он готов был отстаивать в драке с любым. На эти провокации Алешка не велся, но пока он доводил коня до левады, моральных сил уходило много. Коновод Катя вообще отказалась водить Федора туда, так как не справлялась с его понтами и выделыванием.

Эдуард Александрович каждый раз, видя, как Алешка ведет серого, всегда комментировал это словами:

— Опять с выебоном Федька пошел. Лех, давай ему яйца отрежем, поспокойней будет.

Но Лешка решил пока не кастрировать этого коня, считая, что все устаканится. Просто конь слишком молод и у него сейчас пора самоутверждения, и постепенно это пройдет. Нужно только перетерпеть и не обращать внимания на все понты Федора.

На Борисе Алешка поехал уже на вторые соревнования, в этот раз в Битцу. Там он чисто отпрыгал весь маршрут и занял первое место. Лешка был горд за коня и уже расслабился, выезжая на нем из манежа, думая, что сегодня Борис не будет дурить. Но у коня были свои планы. Выйдя в предманежник, Борис встал на свечку и перевернулся на спину. Хорошо, Алешка успел спрыгнуть, так как конь падал спиной на деревянный борт предманежника. Если бы Лешка не успел спрыгнуть, его бы расплющило, а так пострадало только седло, которое, в общем-то, долго держалось, выживая в таких падениях. Но сейчас оно треснуло и вряд ли подлежало починке. Так что Алешка вернулся на свою конюшню, с одной стороны — с радостным чувством победы, а с другой — с пониманием, сколько это седло стоит, и ведь на этого коня вообще седел не напасешься.

Приехав в Конный клуб, он, как было принято здесь, "проставился" для коллектива. Купил торт, салатов в банках, копченую курицу, которую погрели в микроволновке, и шампанское. Здесь было принято все значимые события отмечать с коллективом. И он тоже поддерживал эту традицию.

Вечером, в разгар их посиделок, в комнату зашел Гавр. Лешка растерялся — он не ожидал, что Гавр приедет за ним. Хотя изредка Гавр и приезжал сюда и даже пару раз кормил своих коней сахаром. Правда, потом долго отмывал свою руку, считая, что она пропахла конями.