Чтение онлайн

Весь народ, собравшийся в комнате, хорошо знал Гавра, и ему предложили присоединиться к коллективу. Гавр не отказался и, сев за стол, даже выпил шампанского из пластикового стаканчика, закусывая его куском торта с одноразовой тарелки с помощью пластиковой вилки. Алешка был поражен такому поведению Гавра — тому, что он снизошел до обычных людей со своего звездного олимпа. Гавр непринужденно болтал, расспрашивал при всех Алешку, как тот отпрыгал, и даже похвалил его за первое место. Лешка чувствовал, что его уши горят от этой похвалы, а в душе стало так тепло и хорошо от искренних слов Гавра.

Но потом Лешка стал замечать, что Казик, сидящий рядом с Гавром, придвинулся к нему поближе и стал манерно кривляться и очень недвусмысленно себя вести. Лешке было неприятно это видеть, но главное, что Гавр поддерживал разговор с Казиком и даже несколько раз прикасался к руке парня. И это видели все сидящие за столом, хотя и делали вид, что ничего не происходит.

Потом Гавр встал, и за ним встал Казик. После чего они вышли за дверь и уже не вернулись. Так погано Алешка себя еще никогда не чувствовал.

Посидев еще немного за общим столом и стараясь не выдать чувств, бушующих внутри него, он попрощался со всеми и пошел собираться. Домой он, как всегда, приехал с водителем и там, естественно, никого не застал.

В эту ночь он практически не спал. Это мерзкое чувство внутри не давало ему покоя, и сон уходил, перебиваемый чувством обиды и непонимания — почему Гавр так поступил?

Только утром Алешка услышал, что Гавр вернулся. Тот, как ни в чем не бывало, принял душ, переоделся в свежую рубашку и новый костюм и пошел на кухню делать себе кофе. Леша знал, что нужно промолчать, но не смог.

— Гавр… почему ты так поступил?

— Как? — Гавр сидел за столом и пил кофе, куря сигарету. Судя по его лицу, он хорошо отдохнул и выспался.

— Вчера все это видели. Как я теперь буду в глаза им смотреть?

— Мне на это наплевать.

— Ну почему? Почему ты так ко мне относишься? Что я такого сделал, что ты со мной так поступаешь? — Алешка обессилено сел на табуретку напротив Гавра.

— Тебе не кажется, что ты сейчас себя ведешь как ревнивая женушка? Я вообще не понимаю, в чем твои претензии ко мне? Мы вроде как не женаты. Я совершенно свободен и делаю то, что хочу. И запомни: я не привык отчитываться ни перед кем в своих действиях.

— Зачем я тебе? Отпусти меня… прошу…

— Я тебе уже говорил. Ты забавный, мне нравится наблюдать за тобой.

— Но я ведь живой… разве так можно поступать?

— Хватит. Достал уже своим нытьем, — Гавр резко встал из-за стола, кинув недокуренную сигарету в пепельницу, и, не став допивать кофе, пошел в прихожую. — Казик сказал, что мой конь седло сломал. Закажи новое, я оплачу… и вообще — закажи все, что нужно, я не хочу, чтобы мои кони хоть в чем-то нуждались. И для своих тоже купи все, что нужно. Понял?

— Да, — выдохнул Алешка, смотря на сигаретный дым, который поднимался от не затушенной сигареты и растворялся в воздухе. Он не знал, сколько еще можно выдержать боли… наверное, много… Значит, судьба у него такая — терпеть.

Вечером, забирая серого с левады, он увидел Гавра, который разговаривал с девушкой. Эту девушку Алешка часто здесь видел, она приезжала сюда тренироваться. Лешкин взгляд перехватила Катя, которая шла с ним рядом, помогая довести гоношистого Федю. Федя, как всегда, шел, пытаясь вырваться из Лешкиных рук, и ему не было никакого дела до переживаний парня.

— А ну, иди смирно, — Катя показала хлыст, который всегда носила с собой, когда они водили Федора в леваду.

Лешка еле удержал попятившегося назад коня, который не прекращал попыток доказать свое превосходство над ним. Краем глаза Лешка видел, как Гавр, даже не подойдя к нему, уезжает с девушкой, посадив ее в машину.

— Вот кому точно яйца нужно отрезать, так это твоему, — изрекла задумчиво Катя.

— Он молодой еще, угомонится, — Лешка одернул Федора, напоминая ему о себе.

— Да я не о сером говорю, я о твоем бойфренде. Ты, кстати, знаешь, он уже успел не только с Казиком переспать, но и с Белкиной — ну, с той выездючкой, у которой здесь два коня стоят. Народ говорит, он и с другом Казика тоже уезжал, но я сама не видела. А теперь вот с этой фифой…

— Кать, мне это неинтересно, — нервно оборвал ее речь Алешка, отводя глаза от отъезжающей машины Гавра.

— А я бы такому кобелю сама яйца открутила.

— Кать, пойми, он сводный человек. Вот и живет, как хочет.

— Сволочь он настоящая, Гавр твой. Я, конечно, тебя не осуждаю — за такие деньги от него все стерпеть можно, вон одни кони сколько стоят… Но знаешь, Лешк, гордость тоже должна быть у человека.

— Нет у меня гордости… давно уже нет.

Лето, вступившее в свои права, радовало всех, вот только Алеша не замечал буйства красок природы, тепла и солнца. Он жил, ездил на конюшню, там погружался в мир лошадей, а возвращаясь домой, окунался во мрак своей жизни, который сгущался изо дня в день.

Вернувшись сегодня, как обычно, из Конного клуба, Алешка увидел по ботинкам в коридоре, что Гавр уже дома, а по туфелькам рядом с его ботинками, что он не один. Тихо пройдя в коридор, он услышал из-за неплотно прикрытых дверей спальни звуки, которые очень красноречиво говорили о происходящем. Он лишь тихо прошел на кухню, где, сев на табуретку, стал ждать. Наверное, если бы у него была та самая гордость, о которой говорила его коновод, он бы ворвался в спальню и закатил там истерику. Но Лешка знал, что не поступит так. Не может он так поступить, ведь Катя не знала, что, кроме гордости, у человека в жизни есть еще и то, что более ценно для него, чем он сам. Это была его бабушка, и ради нее он все это терпел. Да разве это людям объяснить? Теперь, после такого поведения Гавра, на конюшне над ним все посмеивались, шептались за его спиной, и он регулярно слышал массу сплетен о себе и Гавре. И опять все в его жизни повторялось. Он опять стал отверженным, прокаженным, от него отвернулись, его сторонились, хотя в глаза так же улыбались и здоровались.

Так жить было невыносимо тяжело, но он не знал, как найти выход.

Слова дурацкой песни, которую Алешка по пути домой регулярно прослушивал по магнитоле, всплыли в его голове:

Я куплю тебе новую жизнь.

Отрекись от любви, отрекись.

Я куплю тебе новую жизнь.

Откажись от него, откажись.*

Сейчас слова этой песни болезненно отразились в его сознании. А ведь все правда, Гавр купил его, и купил ему новую жизнь… и заставил отречься от Назара. Но разве он отрекся от Назара? Назар сам выкинул его из своей жизни…