Чтение онлайн

Приехали под вечер: бесконечные пробки на Ленинградке, плотный поток машин тех самых дачников, которые перли на свои огороды, не давал шансов ехать быстро. Еще ремонты дороги, когда две полосы уходили в одну, и множество мелких аварий. Коневоз медленно полз, переключая скорости с первой на второю, потом торможение и опять первая, вторая, остановка.

Кони вели себя смирно, притомленные такой дерготней машины и тем, что им постоянно приходилось ловить баланс, это их сильно выматывало. Даже Валюша не отвлекался больше на кобыл, которым в начале поездки строил глазки и призывно ржал, привлекая их внимание. Конечно, еще жара летнего дня и духота давали о себе знать. Кони лениво жевали сено и дремали, смирившись с судьбой.

За время дороги компания в коневозке уже успела напиться и проспаться. Так что к вечеру все были практически трезвы и даже бодры, выспавшись в машине.

Выгрузка лошадей, в отличие от погрузки, всегда проходит быстро и беспроблемно. Любая лошадь после поездки в коневозе сама готова выйти из машины на свежий воздух, главное — успеть ее правильно развернуть, чтобы по трапу шла мордой вперед, а не задом. И потом сдержать ее порыв рвануть побегать. Объединив совместные усилия, ребята выгрузили коней и развели их по денникам. Все денники заранее были распределены и подписаны, так что только оставалось найти кличку своей лошади на прикрепленной к их дверям бумажке. Денники стояли прямо в поле под навесом — такие сооружения называли летниками. То есть это был бокс, куда ставилась лошадь под тентом, не утепленный, а только защищающей животных от дождя и солнца. Конечно, в теплое время года лошадям очень нравилось стоять в летниках. Они могли дышать не спертым воздухом конюшни, а свежим воздухом летней ночи, а днем — наблюдать сквозь прутья решетки мир вокруг. Лошади по своей сути вообще очень любознательные животные и с удовольствием созерцают все происходящее.

Лешка был рад за коней, что хоть немного, но они поживут вот так, на природе, подышат ночным воздухом и весь день будут наблюдать суету подготовки к соревнованиям.

Коням, как всегда, нужно было принести сено, которое они привезли с собой в коневозе на все дни пребывания здесь. После раздачи сена, лошадей нужно было хорошо попоить, а это значит — натаскать в ведре воду из крана. Кран располагался в конюшне, до которой нужно было дойти. Овсом решили кормить их позже, дав время отстояться и прийти в себя после поездки. Катя сказала, чтобы Лешка не волновался, она сама покормит их через два часа и еще допоит. Ведро в деннике оставлять было нельзя. Валюша принципиально брал такое ведро зубами и поднимал, разливая из него всю воду. После такого приходилось не только заново воду приносить, но и выгребать из-под него лопатой влажные опилки и засыпать чистые. У Бори оказалась другая методика борьбы с тем, что вовремя не забирали у него из денника. Он вставал ногами в ведро и постепенно сминал его так, что то, что оставалось от ведра, просто выкидывалось. Даже пластиковую кормушку, если Катя не успевала ее вовремя забрать, Борис разбивал вдребезги.

Зная все это, Алешка принес два ведра воды и поставил их снаружи денников, чтобы потом на ночь Кате не бегать за водой, а лишь поставить ведра коням.

С коневозки он прикатил два специальных пластиковых контейнера, похожих на большие мусорки: в них теперь хранились мюсли, которыми кормили его коней вместо овса. Причем у Вальхензее были специальные мюсли для лошадей с проблемным пищеварением, а у Бориса — мюсли с успокоительными добавками. Их ему посоветовал тренер, увидев, как тот, вставая на свечку, переворачивается. Эдуард Александрович, конечно, тоже не особо верил, что этими мюсли можно решить проблему, но сказал, что хуже точно не будет. И Алешка теперь покупал для лошадей эти импортные мюсли, зная, что это нужно.

После всех хлопот ребята проголодались и пошли к коневозу: там, уже завершив все дела с конем Казика, хозяйничала Нина, накрывая на стол. В их коневозке кроме нее было еще человек пять: двоих Алешка знал — они тоже были спортсменами, он их встречал раньше на других соревнованиях; с остальными его познакомили. Из холодильника достали холодную водку и понеслось. Постепенно к ним в коневозку стал подгребать народ. Слух о том, что здесь наливают, быстро распространился по всему лагерю.

Все набившиеся в коневозку были конниками и у всех были одни интересы и темы для разговора. Было весело и шумно. Обсуждали предстоящие старты: кто на них уже приехал, и кто приедет позже. Говорили о лошадях, о сложности маршрута и масштабе этих соревнований.

— Прикинь, — наливая рюмки, произнес спортсмен, приехавший сюда из Питера. — Говорят, более ста голов лошадей здесь должно быть.

— А спортсменов сколько приедет?

— По заявкам в федерацию — человек шестьдесят.

— Вот это масштаб, — воскликнул Олег, который приехал сюда с двумя конями из Самары.

— Еще с юга приедут, наши именитые конкуристы, и из Белоруссии, у них тоже сильные спортсмены. Я вот из Новгорода, кстати, сюда приехал.

— Сильный состав здесь прыгает.

— Конечно, когда призовой фонд — миллион рублей, — девочка-коновод со смешными хвостиками на голове, говоря это, пыталась втиснуться на диван, двигая сидящих на нем. — Кстати, организаторы конкура артистов пригласили, прикинь. Говорят, "Моральный кодекс" в живую петь будет, а вечером дискотека. Вот оторвемся.

Народ весело загалдел в предвкушении такого события.

Бурные посиделки затянулись до середины ночи, потом к коневозу ребята из Рязани подогнали свою машину и включили в ней музыку на всю мощь. Народ из коневозки вывалился наружу. Летняя ночь была теплой, а над головой простиралось огромное звездное небо. Все были молоды, увлечены спортом и любили эту жизнь. Эстрадные хиты из динамиков в машине не оставляли равнодушных, и постепенно вся компания уже отплясывала прямо на мокрой от росы траве.

На звуки музыки народ, который спал в других коневозках и в палатках, стоящих вдали, стал вылезать и, видя возможность повеселиться, присоединялся к общему празднику жизни.

Алешка столько никогда и не танцевал, да он вообще никогда не танцевал. А здесь ноги сами повторяли нехитрые движения, и он не сдерживал себя.

Когда небо стало светлеть, народ стал расползаться кто куда. Алешка тоже чувствовал, что еле стоит на ногах. Он дотащился до коневозки с желанием упасть спать. Но внутри все было уже занято. Он даже и не понял, кто и где спит. Спали везде. Видно, успели все-таки разложить диван и убрали стол, и теперь все пространство коневозки занимала одна сплошная кровать. Вот эта кровать и была в телах. То, что там спят не только свои, но и неизвестные ему люди, Алешка идентифицировал. Причем спали все в одежде, было видно, что как кто пришел, так и упал.

Понимая, что здесь уже все занято, он пошел в отсек для лошадей и, достав две попоны Валюши, улегся на квадратных тюках сена, завернувшись в попоны.

Утро было недобрым. Мудрость этой фразы Леша ощутил на себе, как только смог разлепить глаза. Голова гудела, во рту пересохло, все тело болело, так как затекло на жестких тюках, а ноги вообще еле двигались — видно, такой пляс на всю ночь не прошел для них даром. Он еле встал и на полусогнутых поплелся на улицу. Умывшись в туалете в конюшне, до которого едва дошел, Алешка вернулся в их коневоз и застал всех за завтраком. Кровать была уже собрана и опять превратилась в диваны со столом посередине. В их коневозке опять были люди — те, которых он уже знал, и те, кого видел впервые.

При виде его все радостно закричали.

— Танцор диско пришел. Давай садись, завтракать будем.

Костя подвинулся, уступая ему место на диване.

— Ты за коней не переживай, — Катя поставила перед ним тарелку с пожаренной на плите яичницей, которую она жарила на плите, — вчера я их покормила, как говорили, и сегодня с утра. С ними все нормально, поешь и можно их в работу брать. Тебе кого первого седлать?

— Давай с Вальхензее начнем: он вороной, ему на солнце тяжелее работать будет. Нужно до жары его подвигать.

Несмотря на вчерашнее, Алешка с удовольствием уплетал яичницу, потом стащил из открытой нарезки несколько кусочков ветчины, а из банки — хрустящий соленый огурец.

— Кому чай, кому кофе? — оборачиваясь к сидящим, спросила Нина, видя, что электрочайник закипает.

Лешка попросил кофе, как и большинство.

Кроме чашки с дымящимся растворимым кофе, перед ним возникла рюмка с водкой.

— Руку смягчить перед работой нужно, — пояснил Костя.

Лешка не стал отказываться от славной конной традиции "смягчения" руки перед посадкой на лошадь.