Чтение онлайн

empty-line/>

– 1 –

Мысль превращается в слова,

Когда ослепнешь от испуга,

И кругом, кругом голова,

Когда нет преданного друга,

Когда не подадут руки,

Когда никто не интересен,

Когда не крикнуть: "Помоги!" –

Когда тошнит от новых песен,

Когда оборваны шесть струн

И мошкарой роятся слухи,

Когда давно уже не юн

И смотрят искоса старухи.

Мысль превращается в слова,

Когда, безумием объятый,

Ты слышишь, как растёт трава

Из глаз единственного брата,

Когда ночей твоих кошмар

Впивается в неровность строчек, Когда о край тюремных нар

Ты отобьёшь остатки почек,

Когда кружит водоворот,

Когда не объяснить событий,

Когда копаешь, словно крот,

Нору в осточертевшем быте.

Мысль превращается в слова,

Когда лишь пыль в пустой котомке, Когда года летят в отвал,

Когда одни головоломки,

Когда на камни – без соломки,

Когда в семье сплошной развал,

Когда идёшь по самой кромке –

Мысль превращается в слова.

– 2 –

Радеем весь день о народе.

Стемнеет – идём в палачи.

За окнами дождь колобродит.

И ветру неймётся в ночи.

Врачуем людские пороки

За предполагаемый грош.

Нам влепят вселенские сроки

За вечную трусость и ложь.

КАРТИНА

Базарная площадь. Старик – поводырь обезьянки,

Владелец шарманки и счастья за ломаный грош,

И запах хурмы, и гаданье цыганки,

И бритый узбек, заносящий над дынею нож.

Всплывает из памяти пёстрый узор минарета

И, словно гадюка, сползает к нагретой земле...

И руки узбека забрызганы кровью рассвета.

Рисую, чтоб памятью переболеть.

И штрих за штрихом, словно наземь убитая птица,

И ярость мазка, как прорвавшая шлюзы вода,

И чья-то судьба – просто загнутый угол страницы.

Гадала цыганка. Гадала, гадала, гада...

И корчится холст от дыхания знойного лета.

На шаг отойду, и сквозь пальцы дрожащей руки

Гляжу, как ожившие краски рассвета

Ладонью стирает узбек с напряжённой щеки.

МЕТАФОРА

Я давно не писал. Онемел до икоты.

Я во сне не летаю и петь перестал.

Закружил листопад, завертела работа,

Спеленало тепло шерстяных одеял.

Я сошёл на руках по немытым ступеням,

И сосед, сторонясь, покрутил у виска –

У него канарейки, заплывшие ленью.

У меня от их песен – глухая тоска.

Не хочу. Не могу. И никто не заставит!

Перевёрнутый мир подпирает карниз...

А сосед вдруг сказал:

"Прекратил бы ты, парень.

Ты идёшь на руках, но по-прежнему вниз".

***

Вспоминает зола, как смолистые тлели поленья,

Между пальцев течёт, остывая, пылит на ветру...

Я ведь тоже зола – след ушедших с земли поколений.

А недавно казалось, что я никогда не умру.

А вчера ещё думалось: стоит к цветку прикоснуться,

Притянуть к себе ветку с дрожащим от зноя листом –

И взлечу, и смогу до высокой звезды дотянуться.

Но зола всё течёт между пальцев в пространстве пустом.

А её всё несёт, а она всё ложится на лица,

На усталые души и наши немые сердца...

Пепелище моё! Дай же силы мне снова родиться,

Сохрани и спаси. Я пойду за тебя до конца.

РОДИНА

Осень. Звон ветра. Синь высоты. Тайнопись звездопада.

Если на кладбищах ставят кресты, Значит, так надо.

Значит, и нам предстоит путь-дорога

За теплохладные наши дела.

Скольких, скажи, не дошедших до Бога,

Тьма забрала.

Скольких, ответь, ещё водишь по краю,

По-матерински ревниво любя.