Чтение онлайн

С этой оценкой можно согласиться. Безусловно, Жуков волевой и амбициозный генерал. Но в то же время это всего лишь Жуков – который с появлением политического заказа по обливанию грязью Сталина, проявил себя держащим нос по ветру флюгером и беспринципным карьеристом. Тот самый Жуков, у которого хватило ума и совести бахвалиться, что он свою столицу защитил, а вражескую – взял. А что же тогда говорить о волевом Тимошенко, "упертость" которого отмечал сам Сталин, и который, несомненно, был куда более масштабной личностью, чем Жуков?

А здесь на повестке был вопрос не обороны рубежа, пусть даже важного, а судьба всей страны. И если надо для дела, то эта волевая пара – при безусловном верховенстве Тимошенко – вполне могла пойти против воли начальства. Но самое интересное, что 20-21 июня Тимошенко и Жуков вполне могли отменить и свой прежний приказ, и даже приказ Сталина без особых для себя последствий. Почему?

Массовый подвод войск прикрытия к границе в условиях Тройственного пакта – это в первую голову политический, а уж потом военный акт, на который, безусловно, нужна санкция политического руководства (Сталина). А нужен ли его приказ для отвода войск на каких-то участках на несколько километров?

Ведь именно военные, и только они отвечают за то, чтоб выход войск не перерос в войну с немцами при виновности в этом Советского Союза. То есть Тимошенко со своим начальником штаба лично отвечали за "недопущение провокаций", ведущих к гибельным для страны последствиям. И если они считают, что для этого войска на каких-то участках следует разместить, положим, не в 1-2, а в 5-10 километрах от границы, или временно где-то отвести их вообще в полевые лагеря или куда-то в леса, то это прежде всего их ведомственное дело. И никто тут не может вмешиваться и указывать им, ни Берия со Сталиным, ни все Политбюро в целом. Тогда Сталин не был Главнокомандующим и не мог приказывать наркому обороны, где и какой батальон тому размещать. Это был тот случай, когда военные искренне могли считать, что знают обстановку и разбираются в своих делах лучше Сталина. А всякое мелочное вмешательство справедливо воспринимали обидным и недопустимым для себя, из-за чего нарком с полным правом мог заявить: "Командую войсками Красной Армии я!"

Поэтому ситуацию можно рассматривать под другим углом зрения: в тех условиях приказ Сталина – скорее разрешение наркомату обороны вывести войска на позиции (без занятия огневых точек на самой границе). А если у Сталина (тем более – Молотова) были разногласия с наркомом обороны по вопросу конкретного положения частей и подразделений у границы, то Тимошенко успешно мог решить их в свою пользу с помощью неотразимого аргумента о недопустимости гибельных провокаций. Но, к глубокому сожалениию, под желание не допустить провокаций легко маскировали свои гнусные действия и те, у кого были совсем другие – предательские намерения.

И уж не знаю, хорошо или плохо в данном случае, но Сталин и Молотов перед войной в вопросах командования войсками безусловно не были в том положении, в котором оказался Гитлер в ее конце. Тогда, 3 марта 1945 г., Геббельс записал в дневнике:

" Дитрих… жалуется, что фюрер дает слишком мало свободы своим военным соратникам и это уже-де привело к тому, что теперь фюрер решает даже вопрос о введении в действие каждой отдельной роты. Но Дитрих не вправе судить об этом. Фюрер не может положиться на своих военных советников. Они его так часто обманывали и подводили, что теперь он должен заниматься каждой ротой. Слава Богу, что он этим занимается, ибо иначе дело обстояло бы еще хуже".  (Геббельс Й. Последние записи. — Смоленск.: Русич, 1998, с.73.)

Все же перед войной у Сталина и Молотова не было причин лично назначать положение в предполье каждой стрелковой роты или батальона.

Г.Н. СПАСЬКОВ

(Продолжение следует)

Первая мировая война... Событие это было уникальным, не похожим ни на что испытанное людьми прежде. Масштаб переживаемой человечеством трагедии потряс современников, заставляя по-новому взглянуть на привычную им жизнь, приводил к переосмысливанию всего мира.

Для русского народа, пережившего только 8-9 лет назад русско-японскую войну, это была двойная трагедия. «Та война была далеко, - говорил мне в школьные годы мой дед-казак, переживший те две войны, - а эта рядом. Германец угрожал нашим хатам!..» И никто тогда не объяснил народу - за что он должен умирать. Единственный лозунг, которым тогда были одурачены все - «За веру, царя и Отечество!». Вот только истину сокрыли, чьи именно интересы на самом деле защищали наши солдаты? Это стараются скрыть и сегодня, по прошествии ста лет.

В течение почти трёх лет Россия задерживала на своих фронтах больше половины неприятельских дивизий, спасая от неменуемого краха своих неблагодарных союзников. И в этой борьбе за общую победу потеряла больше, чем все прочие союзники вместе взятые.

Оценивая итоги Первой мировой войны, известный политик XX века Уинстон Черчилль лицемерно обвинил Россию ещё и в предательстве, хотя Англия больше всех была заинтересована в крахе России (как в русско-японской войне, так и в Первой мировой). Он говорил, что «ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Её корабль пошёл ко дну, когда гавань была в виду. Она уже претерпела бурю, когда всё обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Держа победу уже в руках, она пала на землю, заживо, как древле Ирод, пожираемая червями...».

Россия не была приглашена на победный «пир», более того, бывшие её союзники после подписания мира в Париже начали терзать её тело своей интервенцией^ 1918-1920 годах, немало поимев от этого выгоды. Сейчас об этом как-то и не вспоминают, прикрываясь различными «стратегическими интересами». И порой кажется, что историю России пишут не свои учёные-историки, а за нас её сочиняют друзья-иностранцы, опять же не в интересах России.

Конечно, наибольшую выгоду в той войне получили страны-победительицы Франция, Англия и США. Россия, как всегда, осталась за бортом, это отметил тот же Уистон Черчилль, ведь в каждом лицемерии должна быть хочь капля правды.

Им есть что отмечать в столетнюю годовщину, и поэтому подготовка к этому юбилею для них праздник, идёт уже не один год, и есть уверенность, что юбилей будет отмечен с помпой. России же в этот юбилей остаётся одно - почтить память своих героических сынов, погибших за интересы вышеназванных держав.

Сегодня, по прошествии 100 лет, остаются актуальными стихи большого русского поэта, участника той «великой» войны Александра Блока, написанные в марте 1916 года - «КОРШУН»:

.. .Идут века, шумит война.

Встаёт мятеж, горят деревни,

А ты всё таж, моя страна,

В красе заплаканной и древней.
–

Доколе матери тужить?

Доколе коршуну кружить?

Блок был призван в действующую армию и зачислен табельщиком в 13-ю инженерно- строительную дружину Всероссийского Союза земств и городов.

Конечно, основную тяжесть войны, как на фронте, так и в тылу нёс простой народ, но он не мог описать тех событий и тех лишений, которые несла война. Это делали интеллигенты, например, тот же Блок. Вот как он описывает войну в своей статье «Интеллигенция и Революция» (январь 1918): «Европа сошла с ума: цвет человечества, цвет интеллигенции сидит годами в болоте, сидит с убеждением (не символ ли это?) на узенькой тысячеверстной полоске, которая назвается «фронт».