Чтение онлайн

– Конечно. Приведу пример. Однажды в Ростове в КГБ пришла 16-летняя девушка и сказала, что хочет работать в разведке. Начальник управления её спрашивает: “Ты школу закончила? Иностранные языки знаешь?” “Нет”. “Тогда сначала закончи институт, выучи язык, а потом приходи”. Она переспрашивает: “А какой язык я должна выучить?” Начальник отвечает: “Какой хочешь!”. Через несколько лет она опять приходит к этому же начальнику управления: “Вы меня помните? Я закончила институт, владею иностранным языком...” и повторяет свою просьбу. Упорная девушка!.. (Улыбается). Мы её взяли. Подго-товили. Выдали замуж за нашего хорошего сотрудника...

– ...но отказаться она имела право?..

– ... Имела, конечно, их же предварительно познакомили, показали друг другу... И они как пара уехали на работу. Помогали там друг другу. И сейчас живут, как муж и жена. Хотя бывали, конечно, случаи, что они ссорились за границей и обратно из аэропорта ехали в разных машинах. Для советского нелегала за границей наступала совершенно другая жизнь: дети, к примеру, могли учиться в католических монастырях, и когда некоторые из нелегалов возвращались домой, то им приходилось заново вживаться в окружающую среду, хотя, казалось бы, это была их родина.

– Если мы уж затронули деликатную тему... По заданию разведки сотрудник-нелегал мог жениться за границей?

– Мог. У меня были такие знакомые. Незадолго до объединения двух Германий коллеги-немцы у меня спрашивают: “Вы знаете такую-то женщину?” Я говорю: “Знаю”. “Мы можем её использовать?” Отвечаю: “В том случае, если она согласна”. Они с ней стали разговаривать. Она спрашивает: “С кем из сотрудников я должна уехать? С ним?
– вспоминает человека, с которым она до этого работала.
– С ним хоть на край света! А с другим - нет” (Смеётся). Кстати, парень, которого она вспомнила, был из Ленинграда. Он уже умер.

– Вам же тоже, Юрий Иванович, если не случилось жениться по приказу, то в начале 1960-х пришлось обрести нового “родственника” в лице легендарного разведчика Рудольфа Абеля, чтобы помочь ему выбраться из американской тюрьмы... Сами решили стать его “двоюродным братом” Юргеном Дривсом?

– Сам, но по заданию Центра, и как я сегодня считаю, действовал несколько легкомысленно. Когда мне сказали, что я должен принимать участие в операции по возвращению Абеля, у меня были только документы легального сотрудника, то есть мне надо было как-то документироваться. И вот однажды, возвращаясь с одного задания из Западного Берлина, я прочитал на железной ограде полуразрушенного дома: “Доктор Дривс Ю.” Про себя подумал: “Вот уже и фамилия есть и адрес. И главное, что этот адрес в Западном Берлине”. И когда зашла речь о том, какие мне документы делать, чтобы стать “родственником” Абеля, принять участие в этой комбинации и в переписке с Джеймсом Донованом (в то время нью-йоркский адвокат Абеля. – Л.С.), я назвал эти имя-фамилию и адрес в ГДР. Так и сделали.

А в Германии тогда было правило: для того чтобы участковый полицейский мог видеть, кто где живёт, необходимо было на доске, так называемый “Тихий портье”, написать свою фамилию и повесить на забор рядом с домом или рядом с дверью в дом. Американцы дали задание проверить “мой” адрес своему “источнику”, который задание выполнил, нашёл это здание, хотя очень боялся территории ГДР, на которой располагался Западный Берлин. Я потом читал его рапорт американцам.

Во время операции мне приходилось разговаривать с Донованом, встречать-провожать его - мы даже распили с ним бутылку вина, и позже в мемуарах он написал: “У Дривса были большие волосатые руки” (Смеётся). Я долго думал: “Разве у меня волосатые руки?” (демонстрирует руки).

– “Подкрышники” - обидный термин?

– Совершенно не обидный. Это человек, который имеет постоянным местом работы какое-то гражданское учреждение, частное или государственное. В США, например, я числился заместителем нашего постоянного представителя при ООН.

– Известны слова 10-го советника по национальной безопасности президента США Бжезинского: «Мы сознательно увеличиваем возможность того, что Советский Союз направит войска в Афганистан». Была ли возможность избежать силового варианта развития событий, не вестись на провокацию? И знала ли об этих словах разведка?

– Знала. Но избежать введения наших войск в Афганистан было нельзя, потому что сами американцы туда активно лезли, выдвигали свои технические наблюдательные посты к нашим южным границам и даже заключили с Китаем соглашение по Афганистану. Так что это была объективная необходимость. Кстати, это был не первый случай, когда мы входили в Афганистан с подобной миссией, а третий или четвёртый. Кроме того, мы совершенно не собирались там задерживаться...

– ...Действительно, в виде документа существовал план вывода советских войск из Афганистана в 1980-м году?

– Да. Я уничтожил этот документ. Спустя несколько лет после ввода войск пришёл к Крючкову и говорю: “С 1980-го года у меня лежит такой вот материал, до реализации которого дело не дошло. Что будем делать?” Он отвечает: “Уничтожь”. Я и уничтожил. Довольно интересный и хороший документ, который мы готовили вместе с Ахромеевым (в то время первый замначальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР. – Л.С.).

Между прочим, сегодня афганцы, в том числе и Раббани (в 1979-1989 гг.
– один из командующих моджахедами, в 1992-2001 гг.
– президент Афганистана. – Л.С.) говорят: “Какие мы дураки, что тогда воевали с русскими! Лучше бы мы с ними тогда дружили”. И натовцы уже давно хотят уйти из Афганистана, но я очень сомневаюсь, что афганцы их так просто выпустят, потому что натовцы, в отличие от нас, только и делали, что стреляли и бомбили, а мы один раз стреляли, потом получали пулю в ответ, но при этом продолжали строить; мы же очень много объектов построили в Афганистане.

Во время пребывания наших войск в Афганистане бывали случаи, когда, к примеру, под Кандагаром, где в то время была очень сложная обстановка, к начальнику нашего спецподразделения пришел ночью с бутылкой коньяка руководитель местных моджахедов и сказал: “Я новую власть принимать не буду, но с тобой воевать не хочу. Давай не будем стрелять друг в друга!”. А сегодня американцы, датчане, англичане привыкли смотреть на эти вещи несколько иначе:“Подчиняйся - и всё!”.

Тут надо ещё сказать вот что… Запад использует территорию Афганистана и территории наших Среднеазиатских республик для проникновения в Россию; в Афганистане готовят людей, которые создают очаги напряжённости в Киргизии, Таджикистане, Узбекистане... В данном случае американцы осуществляют план, который изложен в работе “Задачи ВВС США на Северном Кавказе и в Средней Азии” - разделять бывшие республики СССР на куски, чтобы тут же подбирать то, что отвалится.

– Бен Ладен - американское изобретение?

– В кабинете, в котором мы с вами сейчас беседуем, сидел бывший американский руководитель Усамы бен Ладена. Мы с ним долго разговаривали. В ту афганскую войну американцы принимали непосредственное участие в деятельности моджахедов. Когда лет 5 назад к управлению в Пентагон пришла новая когорта молодых генералов, они приехали в Москву, с ними встречался Леонид Григорьевич Ивашов, который на эту встречу пригласил и меня. Там американцы меня спрашивают: “Что такое Басаев?”. А известно же, что Басаев был одним из руководителей подразделения специального назначения, причастного к военным. Я отвечаю американцам: “Басаев – наша ошибка, а ваша ошибка бен-Ладен. В результате ошибки в организации отношений бен Ладена с руководителем местного спецформирования и произошёл разрыв. Так же произошло и у нас”.