Чтение онлайн

...Так получилось, что книги Сергея Лесного мы знали лучше, чем его биографию. Благодаря настойчивым поискам нашего друга Наталии Гаттас удалось найти дополнительные сведения о С. Лесном, в том числе некролог и фотографии могилы.

Итак, что известно на сегодняшний день о нашем авторе.

Сергей Яковлевич Парамонов (псевдоним - Сергей Лесной; 1894 - 22.09.1967), историк и писатель, автор ряда исследований, посвящённых древнерусской истории и литературе.

Родился в Харькове. Окончил Киевский университет. Дипломированный биолог (энтомолог), доктор наук. До 1941 г. занимал пост директора Зоологического музея АН Украины. В 1941 г. не эвакуировался при наступлении германских войск, решив спасти коллекцию Зоологического музея. Четыре года провел в концлагере Мюнден, откуда был освобождён частями британской армии в 1945 г. С 1945 г. жил в Париже и Лондоне. С 1947 г. профессор в Университете Канберры (Австралия).

Ещё удалось найти упоминание о Сергее Парамонове в воспоминаниях австралийского этнографа Ольги Гостины из рода Кочубеев, опубликованных в журнале «Австралиада»:

«Русский язык в то время у меня был очень плохой, но все-таки это был не чужой язык. Когда я жила в общежитии, в Университетском доме (University House) в Канберре, там жил очень знаменитый пожилой русский энтомолог и историк, доктор Сергей Парамонов. Он казался нелюдимом, но понемножку начал со мной говорить, я думаю, что он решил немного помочь мне улучшить мой русский, начал приглашать меня к себе в комнату и играл на пианино и пел какие-то русские песни, показывал мне своих мух и постепенно стал мне, как отец. Когда я познакомилась с Виктором, Сергей Яковлевич очень хотел, чтобы мы поженились. А я не хотела выходить замуж, я хотела вернуться в Африку или ехать на Новую Гвинею и там работать и ни за что не хотела жить в Австралии и вести «буржуазную жизнь», как я это называла, со своим домиком и садиком. Я хотела настоящей жизни, я хотела жить с людьми, которые страдают. А Парамонов мне говорил, что все это глупости; вскоре после нашего обручения он заболел и умер в больнице. И когда мы обвенчались, мой свадебный букет мы положили ему на могилу» («Австралиада», no.24, 2000, pp.21-24, no. 25, 2000, pp.10-13).

Из некролога «Сергей Лесной» Ольги де Клапье в журнале «Возрождение», №193, 1968 г.:

«Жил человеком одиноким, семьи не оставил. Хорошо знал три иностранных языка и классическую литературу Германии, Франции и Англии, не говоря о русской.

Целью своей жизни он поставил выяснение истинного происхождения Руси и опровержение «обманного» официально установленного мнения, что культура на Руси началась лишь с варягами и с византийским влиянием.

…Лесной был метким, нередко страстным полемистом. Молодым ученым он объездил российскую глушь, знал и устье Днестра, и уральские ущелья.

Долголетний сотрудник «Возрождения» Сергей Яковлевич Лесной был моим корреспондентом в течение последних пяти лет. Переписывались мы с ним на темы литературные, философские и политические.

Лучшим венком на его могилу будет внимание русских читателей к его трудам».

Именно такие книги формируют национальную гордость и дают необходимые знания для движения вперёд.

Итак, что же мы видим, если без соплей умиления? Некто Парамонов был биологом и изучал бабочек. Никаких порывов к истории не проявлял, наоборот – очень любил свою профессию. При подходе немцев отказался от эвакуации и попал в глубокий немецкий тыл. После Победы ушел на Запад, к началу холодной войны всплыл в Канберре. Кем всплыл? Оказывается, уже историком! А как же бабочки? А как же Зоологический музей, который спасал вплоть до прямой измены Родине (отказ от предложения эвакуироваться, предложения, которое многие не получали).

Никаких больше бабочек. Одни древние русы. И комфортная жизнь на Западе, не побуждающая ехать спасать папуасов и негров: «ВСЕ ЭТО ГЛУПОСТИ!»

Читателю нужно хорошенько понять: Парамонов-Лесной работал в ЭМИГРАНТСКОМ РУССКОЯЗЫЧНОМ ИЗДАНИИ. Нужно ли объяснять, кто и зачем финансировал такие издания в годы холодной войны? Нужно ли объяснять, чью волю они исполняли?

«Целью своей жизни он поставил выяснение истинного происхождения Руси и опровержение «обманного» официально установленного мнения, что культура на Руси началась лишь с варягами и с византийским влиянием». Ну, предположим, поставил. А ЦРУ поддержало… Зачем это было нужно ЦРУ? Думаем, думаем…

Коллаборант, оставшийся с немцами, а позже сбежавший к англичанам, коллаборант, весело живущий в Австралии (а мы знаем, насколько скаредны западные страны к гастарбайтерам), проталкивает (будучи специалистом по бабочкам) определенную идею для русских. В разгар холодной войны. С Запада на Восток. Понимаете?!

А что за идейка-то? «Затем чисто мошенническим путём будущие святые Кирилл и Мефодий скомпилировали часть графических знаков из ВсеяСветной Грамоты Руси Великой, якобы ими же изобретённых, для обозначения русских фонем»,– пишет его современный подельник Гусев.

Итак, вместо святых – мошенники. Вместо православной церкви – лавочка обманщиков, задавшихся целью оскорбить и унизить славян-русов. Вместо истории, справедливо названной Ивановым священной, – «Велесова книга», присланная нам в фотокопиях американцами в разгар холодной войны: ВЕСЕЛИСЬ, МУЖИЧИНА!

И нет бы подумать: отчего это в США в 50-е годы так озаботились проблемами нашего происхождения? Что за коня в дар вкатили в нашу крепость любезные американцы, а главное – с какой целью?

Святые – мошенники, зато коллаборант, оставшийся с немцами в 1941 и ушедший с англичанами в 1945 (значит, было отчего уходить), – подвижник отечественной культуры. Интересная схема получается, правда, читатель?

Гусев пишет: «Кроме того, С. Лесной убедительно доказал, что никакого Пути «из варяг в греки» не было и не могло быть по той простой причине, что днепровские пороги (некоторые были водопадами) на самом деле не затрудняли сквозное плавание по Днепру торговых судов, а делали его совершенно невозможным из-за своей свирепости».

Мне, по правде сказать, глубоко безразличны и пороги, и Путь «из варяг в греки». Не было его – так и не было, невелика потеря. Но я, как ученый, восстаю против ИДИОТИЗМА.

А тут мы имеем, по крайней мере, один такой случай ИДИОТИЗМА в доказательствах. Со школьной скамьи всем в СССР было известно (не знаю, как в Канберре), что Путь «из варяг в греки» (если был) состоял из речных путей и ВОЛОКОВ. Волоки – дорога из сложенных в полотно бревен, по которой суда перетягивают на непроходимых водным маршрутом участках. Есть подробные описания технологии строительства и функционирования волоков. И если посмотреть на карту, то видно: «из варяг в греки» не попасть по Днепру – ни с порогами, ни без порогов. Волоки – сухопутная часть водной трассы – неотъемлемая, необходимая часть пути «из варяг в греки».

И если коллаборант Парамонов берется доказывать непроходимость Днепра, потому что некоторые пороги были водопадами – то мне его искренне жаль. Как и тех читателей, кто поверит в такие доказательства…

«В современной «истории древней Руси» момент обнаружения в Корсуни в Крыму «просветителем славянства Кириллом» Евангелия и Псалтыри, уже переведённых на русский язык, преподносится как мало что значащий (то ли было, то ли не было) эпизод»– обижается Гусев.

И снова ломится в отрытую дверь. Все, сколько-нибудь знакомые с историей, знают, что до крещения Руси русским языком был вовсе не славянский предок современного русского языка, а ДРУГОЙ ЯЗЫК. Потому что – нравится это кому-то или нет, но руссами-росами и греки, и вся Европа называли тогда скандинавов. А скандинавская письменность – в этом опять же никакой сенсации – с I века от Р.Х. Её-то и выучил святой, поскольку учить славянский язык ему не было смысла – он его с младых лет знал.