Чтение онлайн

Семушкин предупредил, что Туполев сам меня вызовет, когда в этом скажется необходимость.

Вопрос: Ваша встреча с Туполевым состоялась?

Ответ: Да, в ноябре или декабре 1936 года я был вызван Туполевым к нему в кабинет.

Туполев предложил от его имени связаться с главным инженером завода №1 Шикуновым Евграфом Порфировичем, заявив, что последний будет предупреждён о необходимости контактировать со мной всю работу на заводе.

В конце того же 1936 года я установил связь с Шикуновым, совместно с которым на заводе №1 мною была проведена вредительская работа, направленная к срыву снабжения Красной Армии современными типами боевых самолётов.

Вопрос: В чем заключалась ваша вредительская работа на заводе №1?

Ответ: Я и Шикунов отстаивали перед директивными инстанциями выпуск устаревшей конструкции самолёта «Эрзет» и саботировали освоение производства новых типов боевых машин.

Скорость самолета «Эрзет» была на пределе и не удовлетворяла требова­ниям, предъявлявшимся в авиации в 1936 году. Кроме того, этот самолёт (по типу «Р-5») был деревянным и быстро подвергался износу. Зная всё это, я и Шикунов всё же отстаивали необходимость выпуска «Эрзета», однако решением правительства этот самолёт с производства был снят и заводу было предложено перейти на выпуск металлических самолетов «Вулти» и истребителей «И-15» (модифицированных).

Получив новое правительственное задание, но продолжая ещё выпускать негодный «Эрзет», я и Шикунов одновременно тормозили освоение производства самолета «И-15» путем задержки организации проектирования и изготовления опытных образцов. Мы игнорировали требования, предъявленные заводу конструктором самолёта «И-15» Поликарповым, несвоевременно предоставили ему помещение и конструкторов, а также задерживали выдачу в производство чертежей.

По самолёту «Вулти» мною и Шикуновым неоднократно изменялись технологические процессы, а также несвоевременно был организован низовой цех, что также вызвало задержку в освоении производства этого типа самолёта.

В августе 1938 года за развал работы на руководимом мною заводе №1 я был снят с должности директора, а в октябре того же года назначен главным инженером 21-го Главного Управления (боеприпасов) Наркомата оборонной промышленности.

С переходом в 21-е Управление я потерял связь с участниками антисоветской организации в авиационной промышленности.

Вопрос: Значит ли это, что вы прекратили свою вражескую работу?

Ответ: Я этого не говорю. Возобновление мною вражеской работы произошло при следующих обстоятельствах. В октябре или ноябре 1938 года ко мне на работу, в 21-й Главк, явился Хохуля, о причастности которого к вредительской группе на ХТЗ я уже показал выше.

Хохуля в начале беседы высказал свое удовлетворение моим переходом в Главк и в свою очередь поставил меня в известность, что работает уже в Москве, директором снарядного завода №70.

Хохуля спросил - работаю ли я теперь так же, как в своё время на Харьковском тракторном заводе, при Свистуне? Я сказал, что прервал все связи, которые могли бы меня скомпрометировать.

Хохуля, однако, в ответ стал упрекать меня в трусости и необоснованных опасениях. Хохуля сказал при этом, что он вот не боится проводить работу на заводе №70, почему же я должен изменить своим убеждениям, не использовав выгоды своего положения в Наркомате в интересах нашего общего дела.

Получив от меня согласие возобновить вредительскую работу, Хохуля предложил мне связаться с Купером Львом Соломоновичем, работавшим заместителем Главного инженера 21-го Главка. Я обещал Хохуле связаться с Купером.

Вопрос: Вы это сделали?

Ответ: Это сделал сам Купер. В декабре 1938 года Купер, который знал меня по совместной работе в течение двух месяцев в Главке, явился ко мне в кабинет и после непродолжительного разговора по служебным вопросам заявил, что имеет поручение от Хохули.

В результате дальнейшей беседы я связался с КУПЕРОМ, который мне сообщил, что имеет задание - препятствовать производству железных артиллерийских гильз и задерживать выпуски заводами №176 и №187 (Тула).

Я спросил у Купера - от кого персонально он имеет такое задание, но в этот раз он уклонился от ответа. Лишь в начале 1939 года, после организации Наркомата боеприпасов, Купер при одной из встреч сообщил, что по вредительской работе получает задания от главного инженера порохового Главка Янова Георгия Георгиевича и заместителя Наркомата боеприпасов Хренкова Николая Матвеевича.

Вопрос: А вы лично с ними связались?

Ответ: С Яновым и Хренковым я лично связан не был, но со слов Купера знал об их причастности к вредительской группе в Наркомате боеприпасов.

При установлении связи со мной Купер сказал, что в 21-м Главке нет ещё людей, на которых можно было бы опереться, но без них нам не обойтись, поэтому я должен провести соответствующую работу. Я с этим согласился.

Вопрос: Покажите подробно о всём объёме проведённой вами вредительской работы в Наркомате боеприпасов.

Ответ: По утверждённому правительством плану в 1939 году заводы №№176 и 187 (Тула), а также завод №184 (Казань) должны были выпустить около 800 тыс. шт. железных артиллерийских гильз.

Для выполнения программы по железным гильзам необходимо было отработать массовый технологический процесс. Уже в начале 1939 года было очевидно, что существующий на заводе №176 технологический процесс по горячему способу Кудрявцева не обеспечит как количественного, так и в особенности качественного выполнения программы по железным гильзам. Несмотря на это, я и Купер умышленно не изменяли технологического процесса. Купер снабжал также завод недоброкачественным железом, вследствие чего в 1939 году было сорвано выполнение программы, причём даже из небольшого количества изготовленных гильз 50% было забраковано.

На заводе №187 существовал технологический процесс изготовления железных гильз по холодному способу ЛИМа (Ленинградского института металлов). По требованию Артиллерийского Управления Красной Армии, в июле или августе 1939 года чертёж на железные 76-мм гильзы был изменён, однако по моему указанию был неправильно изготовлен вытяжной инструмент. В результате до 100 тысяч штук гильз оказались негодными.

В 1939 году завод №187 обязан был выпустить один миллион железных свёртных артиллерийских гильз. Это решение правительства нами было сорвано, и за 1939 год ни одной свёртной гильзы заводом №187 выпущено не было.

Должен отметить, что решение о производстве свёртных гильз было вынесено по инициативе Хренкова, который ввёл в заблуждение директивные инстанции, не информировав их о том, что завод №187 совершенно не подготовлен к производству свёртных гильз.

В связи с провалом производства по заводу №187 в конце 1939 года я был вызван к Хренкову, который предложил мне разверстать по ряду заводов Наркомата боеприпасов программу выпуска 122- и 152-мм железных гильз.

Когда я заметил Хренкову, что на эти гильзы нет даже чертежей, а оборудование заводов не приспособлено к выпуску железных гильз, Хренков сказал, что для него это не новость, и тут же предложил выполнить его указание, спустив заводам соответствующий план.