Чтение онлайн

РСФСР — 21 187 тысяч (по данным авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева; 24 970 — по данным Кожурина ). «Главный герой испытаний - // Русский советский солдат!» (Е.М. Гусаченко);

Украина — 6411 (оценка по книге-исследованию А.П. Артемьева);

Белоруссия — свыше 1000 (БСЭ);

Молдавия — 277 (оценка по «Истории МССР», «Истории РМ», исследованиям Г.Ф. Кривошеева, А.П. Артемьева);

Советская Прибалтика — 867 (оценка, включающая также и всех других мобилизованных, частично не распределённых по союзным республикам; по исследованиям А.П. Артемьева, Г.Ф. Кривошеева);

Закавказье - Южный Кавказ — 1881 (Грузия — около 700; Азербайджан — 681; Армения — около 500.
– сведения из Интернета и книги А.Б. Горянина, А.Н. Севостьянова);

Средняя Азия — 3987 (Казахстан — 1196; Узбекистан — 1174; Киргизия — свыше 366; Таджикистан — 300; Туркмения — 251; сборные военные спецстройчасти — свыше 700.
– Сведения из Интернета, БСЭ, Военной Энциклопедии, исследований С.К. Керимбаева).

Всего по СССР — примерно 35 600. (Оценка по данным авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева).

По заключению А.П. Артемьева (и статистическим данным Наркомата обороны), структурный состав и относительные доли воинов каждой советской коренной национальности и воинов из каждой союзной республики (то есть состав и структуры мобилизованных и призванных на Великую Отечественную войну) были похожими, сходными с относительными долями советских коренных национальностей (и соответственно — населения советских союзных республик) в составе и структуре народонаселения СССР (в границах 1926-1938 гг.) по Всесоюзной переписи населения 17.01.1939 г.

По обобщённым нами данным национальных историков, из 5870 тысяч советских воинов — жителей южных регионов Отечества, почти 1810 тысяч (каждый третий) полегли на полях сражений. «Каких имён нет на могильных плитах! // Их всех племён оставили сыны» (Р.Г. Гамзатов; Я.А. Козловский).

Н.И. САМОХИН, кандидат экономических наук

(Окончание следует)

Памяти коллег из экипажа атомной подводной лодки «КУРСК»,

трагически погибшей в августе 2000 года.

Кулинченко Вадим Тимофеевич, 1936 года рождения, капитан 1 ранга в отставке, ветеран-подводник, участник боевых действий, публицист.

На снимке: в Домжуре, г. Москва при вручении дипломов конкурса на военно-патриотическую тему, 2000 год

Подводный ракетоносец с поэтическим именем «Белогорье» после напряжённых миль боевой службы подходил к родной базе. Борта атомохода многие дни ласкали воды не только океана, но и разных морей. Целых два месяца моряки не дышали настоящим воздухом, а искусственный кислород - это не воздух со специфическим запахом, которым дышат романтики моря.

Атомоход был уже в надводном положении, и на ходовом мостике, кроме вахтенного офицера и сигнальщика, перекуривали командир Геннадий Ляхов, его заместитель по воспитательной работе Алексей Тулупов и «дед», старший механик со звучной фамилией Шпагин. Старпом правил службу внизу, сражаясь с бородатыми офицерами, где уговорами, а где приказами заставляя их принять приличный вид. У подводников уже стало традицией в длительных походах, автономках отращивать бороды, усы, бакенбарды, но на берегу все представали в интеллигентном виде, и это было заслугой старших помощников командиров.

– Ну что, Садов, тебе скажет жена, когда ты, такой дикобраз, заявишься домой?

– Да знаю, товарищ капитан 2 ранга, - отвечает капитан-лейтенант, - скажет – целовать не буду. Но я только покажусь ей и детям – и сразу в ванную бриться.

– Ну давай мы тебя сфотографируем на память, а домой ты явишься чистый, яко младенец, - уговаривает старпом.

Но капитан-лейтенант Садов не поддаётся на уговоры, ему хочется похвастать перед женой своей роскошной бородой, которая заняла на корабельном конкурсе бород второе место. Ведь в семейных воспоминаниях борода станет легендой, а что фотография? Это уже не то.

Тогда раздосадованный старпом прибегает к угрозам, обещая задержать Алексея на корабле ещё дня на два-три после подхода лодки к причалу. Эти слова заставляют пойти на мировую и довольствоваться фотографией.

Внизу, кроме воспитательной работы, идёт и другая – большая приборка. Старпом и помощник не только борются с бородачами, но и особенно тщательно проверяют качество приборки. К приходу в базу корабль должен блестеть, как яйца Фаберже. Таков закон моря.

А наверху свои разговоры. Командир Ляхов в одной из радиограмм разглядел намёк, что его ожидает большая награда за успешно выполненный поход. В это верилось с трудом. Обращаясь к Тулупову, он в раздумье говорит:

– Алексей, что является лучшей наградой после нашей работы? Чтобы не наказали. Для этого причин всегда предостаточно.

– Не наказали – значит, поощрили, - вторит ему Тулупов.

– Но главное не в этом, - говорит командир.
– Надо провести ревизию механизмов и необходимый ремонт. Чует моё сердце, что отдохнуть по полной схеме нам не дадут. И основная работа ложится на тебя, Юрий Борисович, - обращается он к Шпагину.

Атомоход стал втягиваться в узкий проход, ведущий к базовым причалам. Вниз последовала команда: «Швартовым командам приготовиться к выходу наверх!».

На пирсе гремел духовой оркестр, были выстроены экипажи других субмарин. Швартовы принимали офицеры штаба дивизии. Членов семей на пирс не допустили, и они толпились за воротами пропускного пункта.

Рапорт от Ляхова принял первый заместитель командующего флотом, что говорило о значимости похода. После принятия рапорта, в котором Ляхов сделал упор на том, что подлодка готова к выполнению новых задач, он крепко пожал руку Геннадию и сказал:

– А это очень важно, командир, что вы готовы к новым задачам. Ну что ж, пару деньков отдохнёте, а дальше комдив всё объяснит.

От этих слов в груди Ляхова что-то ёкнуло, и он подумал – кто-то вспоминает. Только бы не плохо. Не об отдыхе нужно думать – это точно!

Старпому были даны указания по сходу личного состава на берег. Стармех занимался своим хозяйством, готовясь к расхолаживанию реакторов. Он ждал указаний от командира, чтобы окончательно отработать расписание смен управленцев и киповцев. Сегодня все рвались домой, но кто-то должен был остаться, ведь реактор не дизель – остановил, и всё. Расхолаживание реактора - работа не одного дня. Но командир почему-то медлил с приказанием, а это нервировало. Командир сам был в недоумении, услышав при рапорте реплику от комдива: «Не спеши выводить реактор!». Кончилась радость официальной встречи, начинались базовые будни. Они тягостнее морских дней, где быт отлажен и ты хозяин на корабле – первый перед Богом и людьми. А в базе над тобой и экипажем висят любые неожиданности сверху…