Чтение онлайн

Первыми пасхальными светочами Пятой Империи стали оптинские новомученики - иноки Трофим и Ферапонт и иеромонах Василий, убиенные на Пасху в 1993 году. Пасхальным светом просиял подвиг воина Евгения Родионова, который в чеченском плену, искушаемый чечевичной похлебкой и тридцатью сребрениками, выбрал первородство и Голгофский крест.

Соборное единство обрел русский народ в черные дни трагедии подлодки "Курс". Казалось, безвозвратно затонула сама Россия, но из бездонной глубины в записке подводника донесся завет "Не надо отчаиваться"! Из черной пучины до самых небес пасхальным светом просиял крест, и по всей России разнеслось ангельское пение.

Своими молитвами укрепил молодую Империю старец Иоанн Крестьянкин, который, как свидетельствуют, после одной из встреч с Путиным долго проливал слезы в своей келье. Были то слезы радости или скорби - неведомо, но, наверное, в этом плаче за Россию жило предвидение ее нового крестного пути.

И была на том крестном пути длинная вереница паломников к поясу Богородицы. И распростерла Она свой покров над новой Империей, укрыла ее щитом несокрушимым.

Нынешняя крымская победа уже явила нового героя - Руслана Казакова, "положившего душу свою за други своя". Он, закрывший своим телом раненого товарища, закрыл все Отечество, уберег его от тяжелого ранения. И в этом подвиге пасхальный свет русской истории полыхнул яркой вспышкой.

Этот свет от Империи к Империи русские несли как Благодатный огонь - огонь, не опаляющий, а омывающий наши души. Наш имперский путь показывает, что русская история - это икона с клеймами, где на небольших иконах по периметру показан событийный ход, но в центре явлен светлый лик немеркнущей Империи, неподвластной земному времени, пребывающей в вечности. На клеймах, изображены наши скорби и победы, на них нашу землю "в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя". Он хранит русских на всех Голгофах, вдыхает в русское сердце Божью правду.

Умирая, Империя всякий раз попирает смерть: "Русская цивилизация периодически восходит на крест и умирает. И некоторое время пребывает во гробе. Но потом каждый раз каменная плита надгробия сдвигается таинственными силами, и русская цивилизация воскресает. В этом её пасхальный смысл - её постоянное пасхальное возрождение".

В иконографии Христа есть сюжет "Не рыдай мене, Мати", где изображен Господь, погруженный во гроб, и Богородица, склонившая перед Сыном свой лик, на котором нет земного отчаяния. Есть вера в вечную жизнь и единство с Богом. Подобной верой проникнута и русская история. Сколько бы ни хоронили Россию, сколько бы ни накрывали гроб тяжелой плитой, ни закатывали вход в усыпальницу огромным камнем, ни накладывали печать - вновь и вновь на пасхальном Богослужении возвещают: "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав". Воскресла и Империя! Воссияла Пасхальным светом! Да не иссякнет этот свет вовеки!

Ольга Стрельцова

24 апреля 2014 1

Общество

Рассказ

Последней уходила Анна Федотовна. Почти всегда - последней. Приходила первой. Только свет начинает пробиваться через высокие окна, почти под потолком, слышен лязг ключа в замке, скрип. В растворе двери появляется Анна Федотовна. Кто-то сторонний и не различил бы её маленькую фигурку в утренней темени, а Мария видела. Сразу узнавала, замечала, в каком Анна настроении. Озабочена ли чем, умиротворена ли.

Вот Анна пошла в последний на сегодня обход. Сейчас подойдет к Марии, постоит около, поделится заботами, радостями. Она всё рассказывает, просит совета, помощи. Просьбами старается не утруждать. И знает: в чём Мария сама не может помочь, так попросит. Сына попросит.

Давно знают они друг друга. Обе меняются. Но едва ли Анна в своих заботах замечает, что и Мария изменилась с тех пор, когда они впервые увидели друг друга.

Помнит Мария тот момент. К ней подошла молодая женщина, глаза заплаканные. Цвет глаз у подошедшей редчайший: так выглядит изумруд в лучах света. И такими становятся глаза у Анны, когда наворачиваются на них слёзы. Обычно серо-зелёные, омываемые слезами, они становятся ярко-изумрудными.

Подошедшая женщина, стесняясь, не зная толком, как начать разговор, стала делиться: заболел сын-подросток. Врачи помочь не могут. Знающие люди посоветовали к тебе обратиться. Спаси сына, помоги, чем можешь. Тогда и назвалась: Анна.

И на другой день пришла. И на следующий. Пока сын в реанимации лежал, как только из больницы вырывалась, к Марии приходила. Та помогла. Своего сына умолила: помоги, спаси сына Анны.

– Отец в болезни сына виноват - грехов много, - ответил тот.

– Отца накажи. Но не ребёнком, - просила Мария.

Пока Анна разрывалась между больным сыном, матерью-старушкой и работой, посещением Марии, приходить к которой стало для неё необходимостью, муж ещё грехов накопил - к другой ушел. А сын полностью исцелился. Счастье-то какое!

И стала Анна всё чаще к Марии заходить. То одна, то с сыном, то больную маму приведёт. Всё тайное и явное о своей знакомке знала Мария, всем делилась та, ничего не утаивала. И таить-то было особенно нечего. Да и от кого? Поначалу, да, какие-то мелочи, хитрости, неискренность в чём-то и были. А потом всё это, как мишура, осыпалось с Анны, и стала она чистой и цельной.

Выйдя на пенсию, она пришла сюда. И вот уже 10 лет и верой, и правдой, и с чистыми помыслами.

Подошла, постояла, поцеловала Марию. Задула последние свечки возле Казанской - Марии. Медленно удалялась в полумраке храма, освещаемого лампочкой возле выхода. Вот погашена и она. Дверь закрывается. Слышится лязг ключа в висячем замке.

В храме воцаряется тишина.

Мария любила эти часы. Она перебирала в памяти сегодняшних посетителей, их просьбы к ней. Заступнице. "Богородице дево, радуйся, благодатная Мария, Господь с тобой! Благословенна ты в женах и благословен плод чрева твоего, ибо родила Христа - спаса душам нашим во избавление". Чаще всего слышала она эти слова, обращаемые к ней. Она помнила, когда услышала их в первый раз и поняла, что носит под сердцем сына. И как обрадовалась. "Благодатная". Потом стали эти слова молитвой. Её молили. Каждый о своём.

Сына она и стала просить за сегодняшних прихожан. Особенно за старушку, убивавшуюся по сыну, который лежал с проломленной головой в больнице. Грабители напали, изувечили. Был кормильцем и защитником. Если и жив останется, то уже больная мать должна будет ходить за ним, кормить, но мать умоляла: "Смилуйся. Оставь мне сына! Коли грехи мои так велики, что исцеления не пошлёшь, то болящего оставь. Живым!" Мария подумала, что и её сын вот так, от людских грехов, мучения принял. И сын этой старушки, рабы божией Ульяны, страдает грехами грабителей, нарушивших заповеди "не укради, не убий". Если бы те не нарушали, то и сын Ульяны был бы жив да здоров.

Приходила к "Казанской" девочка-студентка. В пошлом году она первый раз была, когда вступительные экзамены сдавала. В медицинский. И так искренне, пусть и неумело, молила! Мария видела, что девочка хочет получить эту профессию, чтобы помогать больным, страдающим, исцелять. В прошлый раз, пока та стояла и молила, Мария надоумила её к Пантелеймону-целителю пойти. Девочка пошла. Поставила и ему свечку. А сейчас вот пришла просить за сдачу сессии. Живёт с матерью, небогато, обязательно нужна стипендия.