Чтение онлайн

Всё остальное: уже традиционное отсутствие среди "бильдербергцев" представителей Японии, неожиданное - Израиля, а также официальных лиц Германии и Франции, равно как столь же традиционное присутствие Генри Киссинджера, Роберта Зеллика, Джеймса Вулфенсона, Роберта Рубина и других столпов глобального "Фининтерна", - удивления не вызывает. Разве что Кристина Лагард, экс-министр финансов Франции и нынешний директор МВФ, выглядит в этой теплой компании "серых кардиналов" несколько чужеродным элементом - всё-таки действующие первые лица международных структур свою причастность к деятельности "Бильдерберга" стараются не выпячивать, поскольку "положение обязывает", но тут, похоже, "нужда заставила" госпожу Лагард в каком-то смысле пренебречь положением и лично появиться в Уотфорде. Потому что недавно опубликованный доклад МВФ, в котором ответственность за кризис возлагается на национальные Центробанки и в первую очередь - на американский Федеральный резерв, выглядит едва ли не объявлением войны. Вопрос только: кого с кем? левой головы глобального "финансового дракона" с правой? Вопрос, согласитесь, небезынтересный и сегодня достаточно широко обсуждаемый в связи с "проклятием Стросс-Кана", под которым подразумевается переход от доллара к новой мировой валюте (или "корзине" таких валют).

Среди вынесенных в официальный список тем для обсуждения на Бильдерберге-2013 фигурировали "киберпреступность", "внешняя политика США", "ситуация на Ближнем и Среднем Востоке", а также "ускорение роста и создание рабочих мест в Европе и США".

Судя по тому, как эти темы были интерпретированы в ходе состоявшегося в те же дни визита председателя КНР Си Цзиньпина в США и через полторы недели - на саммите "Большой восьмерки", выводы Бильдерберга-2013 могли оказаться весьма неожиданными.

Весьма характерно, что буквально накануне визита Си Цзиньпина и начала работы Бильдерберга-2013, 6 июня, британская Guardian и американская Washington Post опубликовали первые материалы о том, что Агентство национальной безопасности и другие спецслужбы США располагают доступом практически ко всем персональным данным пользователей Интернета и систем мобильной связи - не только в Соединенных Штатах, но и по всему миру (проект PRISM). 9 июня был "засвечен" источник утечки - бежавший в Гонконг бывший сотрудник ЦРУ и АНБ Эдвард Сноуден, последнее время работавший в консалтинговой компании Booz Allen Hamilton (по сути, филиале АНБ). Далее "дело Сноудена/PRISM" начало развиваться уже по своему собственному сценарию, но подобного рода совпадения тоже маловероятны. Во всяком случае, половину вероятных претензий Барака Обамы к Си Цзиньпину публикация данных Сноудена сняла напрочь, заставив американского президента вместо ожидавшейся и хорошо подготовленной атаки на китайского лидера старательно сглаживать все острые углы.

Юрий Сошин

27 июня 2013 3

Политика Происшествия

Об аресте мэра Махачкалы

В Дагестане, где государственная власть давно стала понятием без смысла, а террор - обыденным явлением, оставалось крайне мало символов стабильности. Переживший более десятка покушений мэр Махачкалы Саид Амиров был таким символом. Он был столпом, стержнем ментального пространства Дагестана. 1 июня "лучший мэр России" был арестован по обвинению в организации убийства сотрудника Следственного комитета России Арсена Гаджибекова. Столп рухнул.

В политике и властных сферах Амиров не являлся "первым лицом", уж тем более не был он "хозяином Дагестана". Коллективным "первым лицом" был скорее клан бывших глав республики отца и сына Магомадовых. И уж никак махачкалинский мэр не был - как его определила Юлия Латынина - "вторым человеком на Кавказе после Рамзана Кадырова". Реальная власть Амирова распространялась на столицу и несколько "родовых" даргинских районов. В исламизированном Хасавюртовском районе имя Амирова лучше было не произносить.

Властные амбиции Саида Амирова на роль "хозяина Дагестана" были очевидны и особо не скрывались. Но, что делает честь скромному мэру Махачкалы, он не пытался бросить вызов клану Магомедовых и начать открыто бороться за контроль над всей республикой.

Как истинный посткоммунист, Саид Амиров уделял много внимания агитации и пропаганде. Он был единственным представителем пула высших дагестанских политиков, для которого понятия "пиар" и "работа с имиджем" были не пустыми словами. Большинство из высшего руководства Дагестана контролируя финансовый и административный ресурс, не видело необходимости в информационно-пропагандистской работе с населением. В пиар-проекции они представляли собой "говорящие головы", способные на телеэкране лишь что-то монотонно читать с листа.

Саид Амиров был иным. Несмотря на власть и деньги, он не считал пиар-обработку населения уже излишней. Амиров, подобно Жириновскому, был способен говорить хлестко, ярко на любые актуальные темы. "Доброе слово" он умел доносить разными методами. Не только вербально, но и с помощью других, разнообразных и весомых аргументов.

Имиджевая политика Саида Амирова была чрезвычайно успешной. Используя склонность кавказцев к уважению сильной личности, Амиров стал своеобразным мессией, реальным воплощением запросов уставшего от коррупции и террора дагестанского общества, мечтающего о Вожде с большой буквы, способного любыми, пусть самыми жесткими, методами навести порядок в измученной террором и коррупцией республике.

Непосредственно об идеологической позиции мэра Махачкалы надо сказать особо. Прежде всего это абсолютная пророссийскость везде и во всем. Четко заявляемое признание Дагестана частью России, в том числе в плане общей истории и единой культуры. Признание традиционных ценности модерна: науки, образования, светски ориентированной "высокой культуры".

Все вышеперечисленные символы "идеологии Саида Амирова" нашли зримое воплощение в "мемориальном комплексе "Представителям русской интеллигенции", в народе названном "памятник русской учительнице". Стоящая на окраине Махачкалы десятиметровая золоченая фигура женщины с глобусом и книгой в руках - не прихоть сумасбродного мэра. Это воплощенный в камне ответ идеологам противопоставления Дагестана России, строившим свои "теории" на культе "антиколониальной национально-освободительной Кавказской войны" и на универсальном тезисе "всё зло приходит с Севера".

Для идеологической позиции мэра Махачкалы также было характерно постоянное демонстрирование преданности нынешней кремлевской власти. Саид Амиров, как известно, был главой дагестанского отделения "Единой России".

Поддерживая квазисоветскую "культуру модерна", мэр Махачкалы всегда, без компромиссов и послаблений, отстаивал светскость государственно-общественного устройства Дагестана. Процессу ползучей исламизации Дагестана Амиров всеми силами пытался противостоять. Кстати, в политическую элиту Дагестана он пришел в 1999 году как один из главных организаторов отпора басаевскому рейду на Дагестан. Тогда, на антиваххабитской волне Амиров и занял кресло мэра дагестанской столицы.

Саид Амиров был непримиримым врагом радикального исламизма, скорее всего, потому, что понимал: салафизм и квазисталинизм в принципе несовместимы. Лидерам-харизматам и автократорам в "халифате" места нет. Мэр Махачкалы, очевидно, четко осознавал: сохранение стабильности в Дагестане неотделимо от постсоветско-светских ценностей модерна. Компромисс тут невозможен. "Частичная" или "умеренная" исламизация Дагестана неизбежно и быстро привела бы к появлению "кавказского Талибана", с большой кровью и распадом общества в конечном итоге.

Укрепляя свои административные и финансовые позиции, проводя пиар-обработку населения на основе образов "друга народа" и "пророссийского государственника", махачкалинский мэр ждал, когда Кремль захочет навести в республике реальный порядок. Имея рядом пример жестко стабилизированной Чечни, Саид Амиров надеялся, что, рано или поздно, Москва назначит его "дагестанским Рамзаном". Однако судьба распорядилась иначе.

Теперь мэр Махачкалы Амиров арестован и пребывает в тюремной камере.