Чтение онлайн

Дагестан — не Чечня

Вот мы с вами и убедились воочию, что не так уж всемогущи и неуязвимы пресловутые кавказские кланы, как нам годами расписывали либеральные журналисты и примкнувшие к ним капитулянты-пораженцы из националистического лагеря. Как оказалось, при наличии твёрдой политической воли, даже в условиях нынешней рассыпающейся государственной машины, оказывается вполне возможным оперативно решать "кадровые вопросы" на местах. И хотя арест одного из главных тяжеловесов дагестанской политики, бессменного на протяжении последних пятнадцати лет мэра Махачкалы Саида Амирова вместе с добрым десятком родственников и приближённых поверг в шок большинство рядовых дагестанцев (давно считавших фактор Амирова и "амировских" чем-то непреходящим, почти что вечным), мотивы действий российских верхов при вдумчивом подходе становятся вполне очевидными.

Утратив последние остатки доверия к могущественной левашинской группировке, к которой принадлежал и сам арестованный мэр, и скандально снятый несколько месяцев назад с президентского поста Магомедсалам Магомедов, Кремль не просто сделал ставку на принципиально иных людей. Он, судя по всему, пришёл-таки к давно напрашивавшемуся выводу, что просто командировать в республику новую управленческую бригаду мало - необходимо расчистить ей место (так как сама она, разумеется, этого сделать не в состоянии). И начинать такую чистку было решено именно с левашинцев, кои являлись хоть и не единственными властителями давно поделенного на сферы влияния Дагестана, но первыми среди равных - точно.

Судя по всему, фактор внезапности проведённой в Махачкале спецоперации сыграл значимую роль, и ничего, напоминающего противодействие (чего, видимо, всерьёз опасались российские власти, проводившие задержание Амирова с привлечением спецназа, бронетехники и вертолётов) фигуранты возбуждённого уголовного дела оказать не смогли и не успели. 2 июня Басманный суд Москвы ожидаемо санкционировал арест махачкалинского мэра. По всей видимости, та же участь ожидает и других задержанных.

"Что, на этом всё?" - сразу напрашивается закономерный вопрос у людей, знающих реалии Дагестана не понаслышке. Остальные высокопоставленные республиканские чиновники, за исключением Саида Амирова и его ближайших соратников, останутся, как ни в чём не бывало, на своих местах и продолжат безнаказанно заниматься всем тем, в чём теперь обвиняют низвергнутого махачкалинского градоначальника? Или в Москве надеются, что "посланный сигнал" будет адекватно воспринят остальными кланами, и те, убоявшись, прекратят расхищать бюджет, совать на все потенциально доходные должности своих родичей и нанимать киллеров для устранения конкурентов?

Если так, то это весьма прискорбно.

Дагестан - не Чечня и даже не Ингушетия. В этой республике, где проживают десятки народов и никак не менее четырёх из них обладают политической субъектностью, активно участвуя в борьбе за власть, невозможно решить все кадровые проблемы путём простой замены одного правящего клана на другой. Дагестан - это бесконечное столкновения различных интересов великого множества кланов, подразумевающее не только ожесточённую борьбу, но и определённую гибкость, способность к достижению разумных компромиссов, разделу сфер влияния. В силу специфических обстоятельств дагестанская политическая система устроена намного сложнее любой другой на Северном Кавказе. Во многом за счёт этой объективной сложности республика до сих пор не свалилась в катастрофический кризис по примеру Чечни начала 90-х. Здесь, в Дагестане, едва ли не каждый негативный фактор (условный минус) уравновешивается воздействием такого же (тоже минуса), но, будучи наложенными друг на друга, они зачастую дают нам, если и не плюс, то хотя бы ноль. Типичный пример - полиэтничность и присущий местным народам этнонационализм, реально мешающие консолидации исламских радикалов. В таких условиях прямое копирование ингушской или даже чеченской схемы преодоления кризиса не даст должного эффекта. Более того, оно способно привести к ещё большему ухудшению ситуации.

Почему к ухудшению? В силу следующих причин.

Перед нами система, способная худо-бедно функционировать. Эта система уродлива, порочна, абсолютно неспособна ни к какому развитию (как и аналогичная ей в масштабах страны), но это именно система. Теперь из этой системы изымается одна из её главных системообразующих конструкций (левашинский клан), однако сама она ни капитальному переустройству, ни капитальному перепрограммированию не подвергается. Посадка одного или даже нескольких зарвавшихся чиновников (равно как и простая присылка вместо них людей из Москвы) - ещё не переустройство всей системы, а лишь изъятие некоторых её элементов. И это необходимо понимать. Я меньше всего хочу выглядеть адвокатом С.Амирова и его приближённых, но не могу не задаться вопросом: кто теперь возьмёт на себя функции новых системообразующих узлов, если система в целом остаётся неизменной? Другие кланы? Но другие кланы в Дагестане - это, в первую очередь, аварские кланы, и шлейф криминально-коррупционных скандалов за многими из них тянется, мягко говоря, не менее длинный, чем за впавшими в опалу левашинскими даргинцами. А уж об антироссийском векторе в их политической деятельности я даже не говорю. Демонстративное изгнание в 2009 году присланного федеральным Центром чиновника Радченко - это лишь один из примеров того, на что способны подобные деятели. Устроенная вскоре вакханалия во время дербентских выборов это лишний раз подтвердила.

Трудно поверить, что пресловутая клановость и коррупция, которые постоянно связываются с именами высоких даргинских руководителей, с их удалением от дел куда-то вдруг испарятся. Разумеется, нет. И если в Кремле не планируют в ближайшие недели и месяцы присылать боевые вертолёты ещё за целым рядом представителей дагестанского истеблишмента, то система, утратившая даргинско-левашинские сдержки и противовесы, рискует начать заваливаться в сторону откровенного этнонационализма и откровенного доминирования "ястребов", что не может соответствовать интересам России по определению. Кремлёвский назначенец Рамазан Абдулатипов вряд ли сумеет справиться с таким креном. Во-первых, потому что не имеет серьёзной опоры в республике. А, во-вторых, потому, что ему - этническому аварцу, бороться против аварских же кланов будет сложно вдвойне.

Я понимаю, что коренное переформатирование системы - задача неимоверно сложная и сегодня практически не решаемая. Но если уж проводить очищение местных правящих кругов, то это должно быть именно очищение, а не проводящаяся под её лозунгами кампания по разгрому одного, не нашедшего общего языка с Кремлём, клана. Обвинения, аналогичные тем, что предъявлены Саиду Амирову, можно смело предъявлять и львиной доле остальных дагестанских политиков. Все мы знаем, как развивались их политические карьеры, каким образом сколачивались первоначальные капиталы, какими методами они добивались мест во власти. Наделавшая в своё время столько шуму в республике серия разоблачительных интернет-материалов под общим названием "Гнилая левашинская капуста" ведь не только отставного президента Магомедова и его ближайшее окружение компрометирует - она безнадёжно уничтожает репутации практически всех сколько-нибудь значимых политиков и управленцев Дагестана.

"Когда уходит собака, то приходит волк", - гласит поговорка одного из кавказских народов. Поэтому пусть в Кремле всерьёз задумаются над тем, хватит ли у него волкодавов. Волков по Дагестану ныне рыщут целые стаи.

Владимир Карпец

27 июня 2013 2

Политика

Недавно израильский русскоязычный телеканал ИТОН-ТВ показал интервью военного историка Алекса Векслера, рассказавшего о так называемом "антисионистском процессе в МГБ СССР 1951 года". Векслер напомнил, что в том году из "органов" было уволено более десятка генералов и около двухсот полковников, составлявших в течение многих лет их основу. После увольнения многие из них подверглись репрессиям (в годы хрущевской "оттепели" реабилитированы), что привело, по мнению Векслера, к полной перемене самого смысла деятельности советских органов безопасности, из которых "еврейский дух был с корнем выкорчеван", но именно этот самый "еврейский дух", по его словам, "давал советским органам право на жизнь". Ни больше ни меньше.

Среди названных Векслером - генералы МГБ М.И.Белкин, Л.Е.Райхман, С.Р.Мильштейн, М.А.Мильштейн, Н.И.Эйтингон и другие - фамилии, фактически вычеркнутые из истории и почти не упоминавшиеся - по одинаковым, но противоположным причинам - ни советскими историками, ни антисоветскими ( кроме, пожалуй, Эйтингона, связанного с деятельностью знаменитого Павла Судоплатова). Осуществлял эту "операцию" назначенный лично Сталиным начальник следственного управления МГБ полковник Михаил Дмитриевич Рюмин (1913-1954), по признанию самого Векслера, "осуществлял блестяще".

Рюмин был арестован 16 или 17 марта 1953 года, сразу же после смерти Сталина, и расстрелян, хотя не по Векслеру: чуть ли не в день ареста - а только летом 1954 г.

При этом Векслер говорит о том, что репрессии 1951 г. в МГБ коснулись "не только евреев по крови, но и евреев по духу", то есть тех, кто, по его словам, "был женат на еврейках". Как он утверждает", в 20-е годы такая женитьба "была хорошим паспортом для продвижения по службе", поскольку, по его собственным словам, "евреев не было среди деникинцев, черносотенцев, белых генералов и контрреволюционеров", т.е. была гарантом "идеологической чистоты". Очень важное признание.

Также он особо подчеркивает роль еврейского ядра "органов" в войне в Испании - чисто троцкистской по духу "войне против фашизма и за коммунизм", а также выдающуюся роль в советской культуре двух видных евреев-чекистов: Михаила Маклярского (сценариста) и Льва Шейнина ("первого классика криминальной литературы"), также пострадавших от Рюмина. Упоминает о том, что еврейская резидентура НКВД-МГБ за рубежом до войны и во время войны работала "не за деньги", а "за ничто, за идеологию" (характерная, по Фрейду, оговорка!).