Чтение онлайн

Избрав своим собеседником сытого и холеного Киселева, появившись в эфире глумящейся над Россией телекомпании НТВ, Примаков обозначил тех, кому он адресовал свое послание. Он обращался, по сути, к "людям пятой колонны", призывал в союзники тех, кто все эти годы рвал на части, грабил и добивал наше Отечество, кто сегодня живет в страхе перед возмездием, трепещет в ожидании расплаты, ищет себе прибежища в консервации и незыблемости ельцинских порядков. И вот вместо благостного старичка, воплощающего собой "мир и стабильность", люди увидели хитрого и изворотливого жреца, поклоняющегося чужим, враждебным Росссии богам Запада. Свое телевизионное откровение бывший премьер начал с признания в духовной близости и личной симпатии к кровавой старухе Олбрайт, радовавшейся при виде разорванных бомбами сербских детей и стертых с лица земли православных храмов. Продолжил "старец" свою речь похвалами Чубайсу, ставленику мировой закулисы, создателю класса крупных воров и мелких собственников. Завершил же экс-премьер свое послание комплиментами в адрес Степашина и Путина и заверениями в вассальной преданности Ельцину, на которого, мол, он "не держит обиды" за случившееся...

И момент истины наступил. Контуры проекта "Примаков" проступили сквозь дрожащую рябь телеэкрана, и вместо улыбающегося "академического" лица на мгновение показалась перекошенное злобой лицо Мадлен Олбрайт...

Публикацию "ПРОЕКТ "ПРИМАКОВ" Читайте на стр.2

На развал СССР и запуск реформ в его республиках Запад затратил десятки, а получил от того сотни миллиардов долларов. Поэтому вопросы политики в нынешних странах СНГ и в России в особенности есть вопросы самых крупных в мире денежных мешков. Они вели к власти Горбачева и Ельцина, они же готовят замену последнему.

Аналитики и спецслужбы западных государств, исполняющие заказы этих мешков, как правило, никогда не кладут яйца в одну и ту же корзину. Другими словами: никогда не делают ставку только на одного кандидата. Следовательно, на президентство в России будут претендовать несколько ставленников Запада. Перебирать имена сейчас все равно, что тыкать пальцем в небо. Но сказать на сей счет кое-что у нас есть основание.

На исходе мая к нам в редакцию пришел человек, назвавшийся русским эмигрантом из США, и завел такой разговор: “В 92-м, когда ваша газета еще называлась “День”, вы напечатали статью — “Возвращение Максима”. Там речь шла о том, что Евгений Максимович Примаков, с молодости работая на КГБ, в зрелые лета стал работать одновременно и на Моссад. Он выступил тогда с опровержением этого утверждения? Нет. Почему не выступил? Потому, вероятно, что не хотел привлекать внимания к публикации. Почему не хотел — выяснять не будем. Но я вас уверяю, что ныне в неких центра в Америке разработан проект “Примаков”, который предусматривает его раскрутку на волне ностальгии граждан России по советскому прошлому”.

Раскрутка Примакова, как все мы знаем, скоро началась. Но производят ли ее наша демпресса и ряд российских политдвижений по заказу Запада или исходя из собственных интересов? Фактов для того, чтобы доказать заказной характер рекламы Примакова, у нас нет. Но есть факты его биографии.

Их мы сегодня публикуем для того, чтобы наш читатель мог сметь свое суждение иметь: пригоден ли Евгений Примаков быть фигурой в чужой игре?

Николай АНИСИН

ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ

— Я вырос в Тбилиси, очень люблю этот город, эту страну. Мне очень тяжело, что я не могу позволить себе сесть в самолет, полететь туда на день и вернуться. И, увы, не смогу, пока я министр. Когда уйду с этого поста, обязательно буду делать такие вылазки.

Женя Примаков был привезен в город Тбилиси в ноябре 1929 года. То есть через несколько дней после рождения. Тогда Тбилиси еще назывался Тифлисом.

Что заставило мать новорожденного — Анну Яковлевну — спешно покинуть Киев и переехать с младенцем с Тифлис? Кто был отцом Жени и почему он не оказался рядом с сыном? Чью фамилию получил мальчик — материнскую или отцовскую?

Родословная Примакова — тайна за семью печатями. Из обнародованной автобиографии Евгения Максимовича можно узнать лишь то, что отец его умер, когда ему было три месяца, и что он воспитывался матерью-одиночкой, работавшей врачом в поликлинике прядильно-трикотажного комбината.

Друзья Примакова в их опубликованных рассказах о нем отца его вообще не упоминают. Про мать же говорят много теплых слов, но не дают понять о том, какого она была роду-племени. Стало быть, все известное читающей публике о происхождении Примакова сводится к тому, что он — сын женщины-врача.

В интернациональные по господствующей идеологии тридцатые годы в интернациональном по населению городе Тифлисе национальность мало что значила. Но любопытный мальчик Женя Примаков, при поступлении в первый класс уже знавший стихи Пушкина, не мог не допытываться у матери — кем были по крови его отец, деды и бабки... И не мог не допытаться. Но для друзей детства — грузина Мамардашвили, армян Широяна и Оникова — он так и остался просто Женей — мальчиком без национальности.

В 1948 году Примаков поступил в Институт востоковедения в Москве. Он говорил с грузинским акцентом, поражал новых знакомых грузинским темпераментом, но отметал все намеки на грузинские корни. И вполне терпимо относился к прилипшей к нему за раскосые глаза кличке “китаец”. И для тех его студенческих приятелей, с которыми он пировал в кафе “Рига” и ресторане “Арагви”, и для тех, с которыми резался в волейбол и ставил “капустники” Примаков также был просто Женей — юношей без национальности. Тайна его родословной стала известна только избранным друзьям и получила огласку совсем недавно.

Настоящим отцом Жени Примакова был не умерший в 1929 году человек, а здравствовавший до восьмидесятых литературовед Ираклий Андроников. Он не признал сына, но на произвол судьбы его не бросил, помог Жениной матери обосноваться в Тифлисе, где ей сразу после переезда из Киева дали две комнаты в бывшем доме царского генерала. На этом участие Ираклия Луарсабовича в судьбе сына не закончилось.

В 1946 году крепенький Женя Примаков по состоянию здоровья расстается с военно-морским училищем, через два года с первой попытки поступает в престижнейший вуз Москвы — Институт востоковедения, где была самая высокая в стране стипендия, а потом с дипломом “страноведа по арабским странам” его берут в аспирантуру экономического факультета МГУ. Диссертацию он не защищает, но получает место в Госкомитете по телевидению и радиовещанию, быстро там растет в должности и через 9 лет становится главным редактором Главного управления радиовещания на зарубежные страны.

Столь гладкая и стремительная карьера сына провинциального заводского врача вряд ли бы была возможна, если бы кто-то со связями не поддерживал его в движении по карьерной лестнице. У Ираклия Андроникова, ставшего при Брежневе лауреатом Государственной и Ленинской премий, связи в коридорах московской власти были и при Сталине, и при Хрущеве. И поэтому успех в карьере юноши из Тбилиси вполне объясним.

Но как свидетельствует один из друзей Примакова, сыновних чувств к Ираклию Луарсабовичу Женя никогда не питал. То есть не простил ему свою безотцовщину в детстве и кровное родство с ним скрывал.

В 1962 году Евгений Примаков получает должность обозревателя газеты “Правда”, органа ЦК КПСС. После этого в журналистском мире появились слухи о том, что девичья фамилия его матери Киршинблат. Но тогда же им были написаны самые злые антиизраильские статьи.

Примаков, вероятно, никогда не чувствовал себя ни грузином, ни евреем. Он оказался настоящим советским человеком, то есть всечеловеком, для которого Родина там, где теплей.