Чтение онлайн

Перед путчем в августе 1991 года Примаков нашептывал Горбачеву о ненадежности КГБ. "Женя, хоть ты-то не паникуй!" — вспылил последний генсек... Но уж если кто и был спокоен в те дни — так это Евгений Максимович. Он весь еще только начинался тогда — новый Примаков, которого мы знаем теперь.

ПОЛУРАЗВЕДЧИК

Пост главы внешней разведки Евгений Примаков получил при Горбачеве — в ноябре 1991 года. Ельцин его не тронул. И именно ему суждено было стать могильщиком одного из самых титанических творений Советского государства, строительство которого стоило стране не меньших сил и средств, чем электрификация. О длившейся десятилетиями игре советской и западной разведок сказано и написано немало, но все же лишь единицы осознают реальные масштабы игры, которую вели спецслужбы, манипулировавшие судьбами множества стран и народов, вмешивающиеся буквально во все сферы человеческой жизнедеятельности.

Чужой среди профессиональных разведчиков, пришлый "академик" поначалу вел себя очень скромно и даже отказался от положенного ему по статусу чина генерал-лейтенанта, сделав своим первым заместителем известного среди профессионалов Вячеслава Трубникова. Впрочем, вскоре он произвел в генералы своего бессменного помощника Мкртчана, чем дал повод для пересудов о "армянском засилье" во внешней разведке.

Тихая, но многообразная деятельность Примакова на посту начальника внешней разведки имела несколько основных направлений, главным из которых стало повсеместное сокращение российских резидентур и срочное свертывание операций, готовившихся и длившихся десятилетиями. Причем особенно пострадали те подразделения внешней разведки, которые вели операции в станах Азии и Африки.

Не обошли стороной подчиненное Примакову ведомство и другие бредовые веяния демократического времени, самым чудовищным из которых была попытка "подружиться" с извечными противниками — разведками геополитических врагов российского государства. Конечно, все "шаги к сближению" враждующих разведок были обставлены рассуждениями о взаимной полезности и о совместной борьбе с международным терроризмом (участники многочисленных международных встреч и симпозиумов старательно делали вид, что не знают, кто из "коллег" финансирует и поддерживает те или иные террористические группировки).

Современные биографы удачливого российского политика ставят ему в особую заслугу "развитие в разведке экономической линии", которая якобы прежде была в забросе (напомним, что советские разведчики добыли для страны не только секрет атомной бомбы, но и множество самых передовых западных технологий, сэкономив тем самым миллиарды советских же рублей). На деле экономическая разведка по-примаковски обозначала, что разбросанные по десяткам стран российские разведчики были практически официально переведены "на самообеспечение" и вынуждены заняться коммерцией, вместо выполнения непосредственных обязанностей "отбивая" при этом Москве "долю за прикрытие". Таким образом, внешняя разведка формально сохранила немалую часть своих старых кадров, но реально утратила практически весь свой потенциал. Ведь превратить разведчика в коммерсанта значительно проще, чем коммерсанта в разведчика.

При долгом правлении Примакова видимое благолепие внешней разведки не нарушалось особо громкими скандалами. Он не устраивал откровенных чисток по идеологическому признаку и, в отличие от Бакатина, не передавал американцам секретную информацию в торжественной обстановке. Но именно в печальную пору примаковщины внешняя разведка утратила свой престижный статус, превратившись из форпоста государственности в жалкую "финтифлюшку" на осыпающемся фасаде ельцинского режима.

ПРИДВОРНЫЙ МИНИСТР

После думских выборов, принесших внушительный успех "красной оппозиции", хозяин Кремля решил избавиться от наиболее ненавистных народу политиканов. "Знаковая" отставка Козырева и затем Чубайса как раз и совпала с назначением на должность министра иностранных дел г-на Примакова и была воспринята во всем мире как симптом "смены внешнеполитического курса", который будто бы задумывался Ельциным для того, чтобы удержать власть. Такие причины, несмоненно, принимались в рассчет при назначении Примакова, однако, если оценивать события тех дней объективно, стоит обратить внимание и на другие предпосылки этой "кадровой перестановки", имеющие далеко не такое "глобальное" значение.

Министр иностранных дел в возникшей вокруг Ельцина "системе власти", помимо своих прямых обязанностей, занят и выполнением чисто "придворных" функций, связанных с организацией и подготовкой президентских встреч, поездок, визитов и иных "значимых мероприятий". Стоит вспомнить, что "встречи на высшем уровне" — это такая же "важная" часть "образа жизни" Ельцина, как рыбалка, общение с дочерью, а прежде — теннис и "мужские посиделки" в компании телохранителей.

Общаясь с "другом Биллом" или "другом Жаком", Ельцин сполна вкушал всю прелесть приобретенной им абсолютной власти, по-настоящему ощущал себя "царем", человеком, решающим "судьбы мира". И от того, насколько приятно прошло общение с американскими президентом или японским премьером, во многом зависело "хорошее настроение" Б.Ельцина, для которого приезды на совещания "больших восьмерок" — одно из последних доступных ему "настоящих развлечений". В этой ситуации должность министра иностранных дел приобретает особое значение — ведь от ее "успешности" во многом зависит президентcкое самочувствие. И если управляющий делами президентской администрации следит за облицовкой мрамором баньки и бассейна в какой-нибудь Шуйской Чупе, обеспечивая "царю" приятное времяпрепровождение на фоне "русской природы", то глава МИДа должен обеспечить уважительный прием и "серьезное отношение" к президенту РФ со стороны руководителей "великих держав".

С этой задачей как раз и не справился горе-министр Андрей Козырев, превратившийся еще при жизни в "ходячий анекдот" и поражавший своим холуйством, дилетантизмом и интеллектуальным убожеством. После пяти лет деятельности "дорогого Андрея" на мидовском поприще его хозяина потихоньку переставали воспринимать всерьез и оказывать должные "знаки внимания" на международном уровне. Не получилось у Козырева замять и многочисленные скандалы, связанные с явно неадекватным поведением Ельцина — например, когда президент РФ "проспал" встречу с ирландским премьером.

Не удивительно, что Ельцин всерьез "дорогого Андрея" не воспринимал и держался с ним крайне пренебрежительно, в самом высотном здании на Смоленской площади над Козыревым сначала откровенно потешались, а потом, когда огромная "дипломатическая империя", оставшаяся в наследство от СССР, стала разваливаться, как "Титаник", столкнувшийся в айсбергом, стали тихо ненавидеть.

В это время Ельцин и начал ощущать себя как-то неловко в беседах с другом Биллом и другом Гельмутом; поездки по мировым столицам приносили ему одни разочарования и огорчения. Поэтому в конце концов Б.Ельцин и решил убрать "дорогого Андрея" и заменить его более опытным и способным царедворцем, способным вернуть президенту утраченную прелесть светского общения с "сильными мира сего". "Академик", назначенный на место Козырева, как никто другой, подходил для этой роли — и "новая внешняя политика", проводимая Примаковым, ознаменовалась успешным решением "придворных задач". Если Козырев каждый раз пытался все ниже и ниже "прогнуться" перед обнаглевшим от вседозволенности Западом и вел себя, как крепостной лакей в имении помещика-самодура, то Примаков старательно изображал "твердость" и "жесткость" в дипломатических контактах с бывшими "друзьями". Переговоры о расширении НАТО, санкциях против Ирака, статусе Черноморского флота шли "долго", "трудно" и "мучительно", однако в конечном итоге результаты не сильно отличались от "козыревских". В то же время соблюдались "приличия", и "международный авторитет" Ельцина понемногу восстанавливался — "друг Билл", "друг Гельмут" и даже "новый друг Рю" продолжали встречаться с Б.Н. "без галстуков", демонстрируя приобщенность "гаранта конституции РФ" к высшими сферам мировой политики.

Во всем остальном проблема оценки деятельности Примакова в МИДе — это проблема масштаба. Безусловно, по сравнению с "дорогим Андреем", Примаков значительно поднял статус МИДа, добился для своих сотрудников повышения зарплат и определенных социальных льгот, придал дипломатической деятельности некий осмысленный характер и сохранил хоть какие-то остатки прежней кадровой базы.

Однако если мы будем сравнивать "дипломатию Примакова" не с деятельностью Козырева, а с политикой Молотова или Громыко, руководивших в разные периоды советской истории дипломатическим ведомством, то впечатление будет совсем иным. "Корифей дипломатии" превращается в заурядного "придворного министра".

РОБКИЙ ЛЕОПАРД

В июле 1998 года у заигравшихся в ГКО "олигархов", протолкнувших на пост премьера нижегородский "киндер-сюрприз", что называется, "запахло жареным". Никому дотоле неведомый пул австралийских инвестиционных фондов "вдруг" приобрел почти четверть российских внешних долгов. Что значит подобная смена кредитора — объяснять не стоит. Пусть настоящие или мнимые "кенгурятники" выложили за пакет не 50 млрд. долларов (по номиналу), а раз в пять меньше, но и такие деньги на дороге не валяются. Это было моментально воспринято внешними спекулянтами и "олигархами" как недвусмысленный сигнал сворачивать строительство "пирамиды".