Чтение онлайн

Был, помнится, и такой эпизод. Однажды всех депутатов Российского парламента Собчак, уроженец Читы и многолетний житель Средней Азии, обозвал провинциалами.

По тогдашним, еще советским нравам, это восприняли болезненно, и один депутат предложил читинцу извиниться. Тот, разумеется, и не подумал. Он — перед ними? Ха!.. Тогда депутат Ленсовета Н.Андрущенко заявил в одной из ленинградских газет, что приносит депутатам России извинение за своего председателя, "готового оскорбить каждого, имеющего отличные от его собственных, взгляды" и за вашего Учителя, товарищ Путин...

А видели его последнюю книгу, которую, как уже сказано, потерявшая от горя рассудок вдова распорядилась раздать всем, кто пришел на похороны? Она начинается с кратких характеристик супостатов-гонителей: "Типичный паркетный генерал"... "Типичный советский директор... Его обвиняли во многих злоупотреблениях"... "Типичная личность из породы преданных и легко предающих слуг"... "Типичный генерал советского образца: ограниченный, малообразованный с предельно низменными вкусами"... "Типичный продукт советской тоталитарной системы"... Анатолий Александрович, увы, так и не осознал, до какой степени сам он был типичным продуктом той именно демократической системы, о которой проницательный Альфред Нобель еще в прошлом веке сказал, что она "приведет человечество к образованию диктатуры отъявленных подонков населения".

Тут надо уточнить два момента. Басилашвили, Куркова, Чубайс называли конкретные имена тех, кто, как они уверяют, травили Собчака: О.Сосковец, А.Коржаков, П.Вощанов и другие. Сам Собчак в упомянутой книге присовокупляет сюда и человека, которого "во всех критических моментах истории поддерживал и даже выручал" — Ельцина. Уверяет: "По личному указанию Ельцина организовали следственную группу по собиранию на меня компромата. По его личному указанию была организована и антисобчаковская предвыборная кампания (в Ленинграде). Последующие гонения после проигрыша выборов также имели место с молчаливого одобрения Бориса Николаевича". Да в чем же дело? Действительно, уж не Собчак ли из кожи лез во имя демократии и ельцинизма! Оказывается, всё просто: Ельцин ужасно боялся, что "Собчак станет одним из наиболее вероятных кандидатов на пост президента страны".

Если всё и так, то у нас и тогда нет ни малейшего желания тут разбираться, ибо это есть не что иное, как беспощадная внутривидовая борьба тех самых творцов и функционеров демократии, о коих предупреждал еще Нобель.

Последняя книга Собчака, о которой мы уже упоминали, названа им "Дюжина ножей в спину". О ней следует кое-что добавить к тому, что уже было сказано. Над названием автор голову не ломал. В том же самом Париже в 1921 году известный юморист Аркадий Аверченко написал книгу "Двенадцать ножей в спину революции". Собчак просто обрубил последнее слово, дав понять, что имеет в виду не чью-то спину, а свою собственную. А в спину революции он, как известно, сам запустил несколько консервных ножей.

Тогда же, в 1921 году, под заголовком "Талантливая книжка" В.И.Ленин напечатал в "Правде" небольшую рецензию на сочинение Аверченко. Он, в частности, писал: "Это — книжка озлобленного почти до умопомрачения белогвардейца... Интересно наблюдать, как до кипения дошедшая ненависть вызвала и замечательно сильные и замечательно слабые места этой высокоталантливой книжки... Огнем пышащая ненависть делает рассказы Аверченко иногда — и большей частью — яркими до поразительности. Есть прямо-таки превосходные вещички, например, "Трава, примятая сапогами"... "Вывод Ленин делал такой: "Некоторые рассказы, по-моему, заслуживают перепечатки. Талант надо поощрять".

В "Дюжине" Собчака тоже есть, как мы отчасти уже видели, и "озлобленность почти до умопомрачения", и "огнем пышащая ненависть", но, увы, нет ни одной "превосходной вещички", если не считать двух чужих вещичек, оказавшихся под обложкой. Это эпиграфы. Один из Киплинга, очень гордый и несколько странный: "Пусть лгут лжецы — не снисходи до них!" Странный потому, что ведь автор как раз снизошел до "лжецов", вся книга — это спор с ними. Второй эпиграф — я ахнул! — из Эдуарда Асадова, моего товарища студенческих лет, а ныне соседа по даче:

Не веря ни злым и ни льстивым судьбам,

Я верил всегда только в свой народ.

И счастлив от мысли, что нужен людям,

Плевал на бураны и шел вперед!

Лихо...Я позвонил Эдуарду и рассказал о любви Собчака к его поэзии. Он долго смеялся, а потом сказал: "Никогда не знаешь, во что можешь вляпаться". Воистину, "нам не дано предугадать, как слово наше отзовется"...

Есть в книге и еще чужие вещички, но это уже нечто совсем в ином роде. Одну вещичку написал Собчаку в его парижском уединении известный король поэтов Евтушенко. Это "утомительно и длинно, как Доронин". Но концовка знаменательна:

Когда-нибудь, кто чист, кто урка,

Мы разберемся навсегда.

И бывший мэр Санкт-Петербурга

Дождется правого суда.

Выходит, друг-то друг, а считает, что Собчака "когда-нибудь", но все-таки следовало судить. Нельзя не отметить, что в этом вопросе у прогрессивного поэта полный консенсус аж с самим генеральным прокурором Юрием Скуратовым, который 26 февраля заявил в "Советской России": "У нас были все основания, чтобы по Собчаку возбудить дело".

КОГДА ЧЕЛОВЕК УМЕР, то, естественно, для выяснения причины смерти обратиться прежде всего к его лечащему врачу. Собчака пользовал завотделом кардиореанимации медсанчасти №122 доктор медицинских наук Н.Семиголовский. К нему и обратился журналист "Аргументов" Денис Сысоев. И вот что он услышал. Оказывается, у его пациента было уже три инфаркта. "Таким тяжелым коронарным больным, — сказал доктор, — противопоказанны даже минимальные стрессы, потому как любое напряжение может стать последним". А больной уже давно не берег себя, буквально транжирил здоровье. Вспоминается, что еще в Верховном Совете председатель комиссии по этике А.А.Денисов однажды вынужден был заявить коллегам: "По зарубежным поездкам все рекорды побили Старовойтова и Собчак". Ну вот... Пребывание во Франции, относительно спокойная жизнь там были ему полезны, но тяжелая болезнь никуда не ушла. После возвращения, несмотря на запреты врачей вести активную деятельность, Собчак вновь вернулся к бурной политической жизни. "Это был для него смертный приговор", — сказал врач.

С тремя инфарктами за спиной он ввязался в трудную избирательную кампанию, не терпелось опять взойти на парламентскую трибуну, разоблачать козни коммунистов, громить отступников демократии... А супруга, которая, конечно же, знала, каково здоровье мужа и что говорят врачи, вместо того, чтобы отговорить, удержать, запретить ему продираться на вожделенную трибуну, сама ринулась в бой за место в Думе — тем самым, естественно, подзадоривая и подхлестывая его. И оба провалились!.. Можно себе представить, каким страшным ударом это было для честолюбца с тремя инфарктами и с еще не зажившими рубцами от провала на губернаторских выборах... Да, смертельный приговор он подписал себе сам при молчаливом созерцании этого своей женой... После третьего инфаркта в 1997 году он прожил почти три года. "Это для него была уже удача ", — сказал врач. ("АиФ" №8 2000г.)

Беседа с Н.Семиголовским появилась сразу после известия о смерти А.Собчака. Проскочила. Но потом к врачу не обращались ни Басилашвили, ни Чубайс, ни коллега Шевченко, ни журналисты... Мнение лечащего врача никого не интересовало. Оно и Чубайсу мешало вопить на всю страну: "Политическое убийство!" Оно и вдове было ни к чему. Ведь её могут спросить, что стоит за последними словами в последнем интервью мужа: "Наши отношения (с женой) безоблачными не назовешь", — не такие ли факты, как одинокая поездка очень больного человека в Светлогорск?..