Чтение онлайн

Но Чубайс продолжает спекуляцию на смерти, вопит и вопит: "Убийство!.." Только это и заставило нас взяться за перо или, точнее, сесть за компьютер. Только это...

В заключение не могу еще раз не вспомнить Ленина. В 1907 году он написал статью "Памяти графа Гейдена" (чему учат народ наши беспартийные "демократы"). Там есть такие строки: "Гейден был человек образованный, культурный, гуманный, терпимый, — захлебываются либеральные и демократические слюнтяи, воображая себя возвысившимися над всякой "партийностью" до "общечеловеческой" точки зрения".

Мы тоже слышали в эти дни не только о том, что Собчак — это человек европейской внешности, но и о том, что он, Учитель, был человеком образованным, культурным, гуманным. Доренко даже назвал его "денди"...

Ленин признавал, что граф Гейден действительно был образованным. Мы сказать это о Собчаке, увы, лишены возможности. По нашему разумению, образованность, культурность не во всезнайстве, оно невозможно, а в понимании того, что нельзя лезть туда, где ни уха, ни рыла не смыслишь. А профессор Собчак обожал такое дело. Почитайте хотя бы несколько страниц из его парижского сочинения о Сталине. Господи, ведь что наворочено! Сталин-де был такого крошечного роста, что при выступлениях с трибуны ему подставляли табуретку; был таким неряхой, что мылся только перед праздниками 1 мая и 7 ноября; что зубы вовсе не чистил... Нет, Собчак не был ни графом, ни денди. Но мы не отрицаем, что он мог быть квалифицированным юристом.

И дело не в образованности самой по себе. Ленин негодовал по поводу умиления демократов тех дней образованностью такого человека, как граф Гейден: "Ошибаетесь, почтеннейшие. Эта точка зрения не общечеловеческая, а общехолопская. Раб, сознающий своё рабское положение и борющийся против него, есть революционер. Раб, не сознающий своего рабства и прозябающий в молчаливой, бессознательной и бессловесной рабской жизни, есть просто раб. Раб, у которого слюнки текут, когда он самодовольно описывает прелести рабской жизни и восторгается добрым и хорошим господином, есть холоп, хам. Вот вы именно такие хамы, господа... Душонка у вас насквозь хамская, а вся ваша образованность, культурность и просвещенность есть только разновидность квалифицированной проституции... Вместо того, чтобы учить народ правильному понятию Конституции, — вы, демократы, сводите в своих писаниях Конституцию к севрюжине с хреном... Для контрреволюционного помещика Конституция есть именно севрюжина с хреном, есть вид наибольшего усовершенствования приемов ограбления и подчинения мужика и всей народной массы..."

Прошло 93 года с тех пор, как это написано... Скучно жить на этом свете с вами, господа...

www.leps-concert.ru 6

Недавно знаменитый наш военный поэт, бард Виктор Глебович Верстаков вместе с братьями своими — русскими писателями — побывал в Чечне.

Проходя по военным тропам, летя над местами боев, он остро и внимательно ловил взорами детали окружающего угрюмого ландшафта. Предлагаемые читателям "Завтра" стихи — мгновенный слепок впечатлений поэта, полученных на второй чеченской войне.

УРУС-МАРТАН

Белый снег в Урус-Мартане,

в белом инее броня.

И как будто на экране —

дым столбом средь бела дня.

По окраинному дому

отработал вертолет.

Встав из снега, "Ми-восьмому"

салютует русский взвод.

Понапрасну позабыли

ичкерийские бойцы,

как опасно жить в могиле,

что копали их отцы.

Да, селенье в переводе

"Погребенье русских", но

русский с местане уходит,

если памятно оно.

Здесь наш предок похоронен,

мы в ответе перед ним.

Ничего не провороним.

Никого не предадим.

ПРИЦЕЛ

Какая по счету война?

Четвертая... или шестая...

Давненько взлетела она,

моя вертолетная стая.

В далеком афганском краю,

в Абхазии и Приднестровье

прикармливал стаю свою

я кровью своей и любовью.

Вновь в иллюминаторах тьма

с короткими вспышками боя,

где трассеры — строки письма,

написанного судьбою.

Шали, Гудермес, Ханкала,

предгорье, долина, речушка,

след в небе — ракета прошла,

всплеск света — ударила пушка.

Рисую полетный маршрут,

смотрю на батальные сцены.

Когда же в прицеле мелькнут

кремлевские черные стены?

ЧАСЫ

В развалинах Грозного дуют ветра,

врываются в бывшие двери

и бывшие окна. Поверить пора,

что города нет. Я не верю.

Вот газовый факелпылает, гудя.

Вот груда металла дымится.

Вот женщины, мимо меня проходя,

прикрыли сожженные лица.

Повсюду следы фронтовой полосы,