Чтение онлайн

"Это было у нас вместо церкви",— вспоминает главный герой свой клуб, собираясь поднять на воздух известные всему миру многоэтажные башни экономического могущества американских финансовых корпораций. Персонал уже эвакуирован, погибнут только базы данных, архивы, счета, "места контроля" в самом буквальном смысле. Так когда-то предлагал действовать Бакунин. Так взорвали "Красные бригады" в Германии только что построенную и еще пустующую "тюрьму нового типа" Штадтхайм. Вообще, весь фильм — одно большое воспоминание, замедленный прощальный взгляд в американскую историю перед ее окончательным крушением.

"У нас нет великой войны, нет великой депрессии, — учит бойцов "социально опасный харизматик", бывший яппи, однажды взорвавший свою, любовно обставленную им по каталогу, квартиру, однажды переставший быть представителем среднего класса, сменивший имя, переселившийся в заброшенный дом, дверь которого не запиралась, — "наша война — духовная война, наша депрессия — наша жизнь, целые поколения просиживают штаны в офисах, пора положить этому конец".

Откуда могут взяться в неустающих "процветать" США такие "деструктивные лидеры"? Журналы "леваков" и "умников" вроде Social Text уже несколько лет пишут о "кризисе среднего класса" и даже об "исчезновении американского большинства" в его прежнем понимании.

За последние годы в США число людей, экономически и психологически относящих себя к среднему классу, уменьшилось на 5%. Учитывая, что этот "гарант спокойствия" никогда и не составлял большинства,— цифра вопиющая. Ни условий, ни причин для дальнейшего существования искусственно созданного "класса" более не существует. Организатор "клуба" вместе со своим темным двойником Тайлером, чтобы сварить в лаборатории мыло и напалм, воруют из клиники для похудания человеческий жир. Точная метафора того, как нерастраченный излишек дает взрыв. Средний класс задумывался как компромиссный, амортизирующий экономические кризисы проект, на его создание в 50-х были потрачены астрономические суммы, украденные у "третьего мира". Будущее планетарное государство, организованное под эгидой США, не может себе больше позволить подобного. Во всех "передовых странах", несмотря на формальную власть социал-демократов и к недоумению их избирателей, свертываются социальные и гуманитарные программы. Помимо численного уменьшения, все больше проблем с социальной адаптацией нового поколения детей среднего класса. Они лишены как родительского "идеализма", так и родительской "тяги к достижениям". Отпрыски "белых воротничков" пополняют сегодня ряды психопатов, фанатеющих от "подвигов" серийных убийц или сектантов-визионеров, не покидающих "внутренней наркотической резервации". Собственно, новый фильм Финчера прежде всего об этом. О будущем Запада, в котором все больше причин для гражданской войны и все меньше причин для мира. Как остроумно замечает все тот же Social Text, вместо экономических кризисов сегодня странам "золотого миллиарда" не меньше хлопот доставляют "психиатрические эпидемии" вроде повального увлечения стрельбой по одноклассникам.

В своей прошлой, "нормальной", жизни лидер боевиков — обыкновенный "новый кочевник" с нот-буком и мобильным телефоном — движется по стране в гротескной роли эксперта: опознает недостатки конструкций разбившихся автомобилей и подает боссу информацию о том, не пора ли снимать модель с конвейера. Позже, когда босс становится объектом остроумного шантажа, мы узнаем, что данные о недостатках конструкции никуда не поступали, это было невыгодно корпорациям, эксперт работал вхолостую, но это уже не важно. "Клубу" ясно: вхолостую крутится вся система.

Вначале фильма герой не может спать: невроз — его норма, окруженный одноразовыми тарелками, одноразовыми попутчиками, одноразовыми новостями, он признается: "Моя жизнь — это копия, снятая с копии, снятой с копии, и так множество раз". Ему удается заснуть только после посещения сообществ медленно умирающих людей. Рак, СПИД, гемофилия, туберкулез — только там, где люди всерьез говорят о смерти, жадно вдыхают каждую секунду бытия, громко плачут и смеются, обнимая свои неизлечимые тела, он находит то, чего нет в его "искусственном классе",— солидарность, искренность, страсть. С этой "терапии" и начинается его дружба с собственным агрессивным двойником — Тайлером, т.е. освобождение от навязанной обществом идентификации, сбрасывание старой, офисной "кожи". Первые 15 минут фильма, до встречи героя с личным демоном-хранителем, полезно смотреть с использованием "замедляющей" кнопки, тогда вы увидите Тайлера и раньше, на почти не уловимую глазом часть секунды он проявляется в нескольких кадрах, маскируясь под дефект пленки.

Помимо политических упреков, Финчера уличают в пропаганде "садо-мазохистской эстетики” и соответствующего поведения. При этом игнорируется сам смысл проблемы. Общество финансовой иерархии не может не быть "садо-мазохистским", весь "кайф" этого стиля умещается только в обнаружении неравенства, в своеобразной карнавальной критике поведением.

На что похож "Бойцовский клуб"? На анархистскую провокацию, антиобщественную секту, армию хорошо организованных параноиков? Чем станет фильм для большинства зрителей, прежде всего, американцев: очередным предупреждением или руководством к действию?

Алексей ЦВЕТКОВ

Сенсация! Главный голливудский экстремист Дэвид Линг, режиссер "Твин-Пикс", "Дюны", "Синего бархата" и "Шоссе в никуда",— снял простую, трогательную, добрую историю. Сюжет фильма основан на реальных событиях. В 94-м году 73-летний Элвин Стрейт совершил поездку на сотни миль из штата Айова в штат Висконсин. Путешествие, которое он осуществлял на старой газонокосилке, длилось шесть недель. Сия история попала в газеты, где ее и прочитала Мэри Суини — монтажер Линга. Дэвид изначально остался равнодушен к сюжету, пока не прочел сценарий...

Два часа, которые идет картина, продолжается долгое и утомительное путешествие Элвина Стрейта (Ричард Франсуорт). Много городов позади, еще больше людей, повстречавшихся ему. Кто-то помогает Элвину, кому-то помогает он, периодически ломается его нехитрое средство передвижения или ветром сдувает шляпу, но он с невероятным упорством и жизнелюбием продолжает идти к намеченной цели. Это путешествие очень напоминает жизнь обыкновенного, ничем не примечательного человека в глубинке, жизнь размеренную и неяркую, наполненную каким-то неземным спокойствием...

Линг и раньше исследовал природу американской провинции, но прежде в ее спокойствии и благополучии, он умудрился отыскать такое количество зла и ужаса, что становилось не по себе даже искушенному зрителю. Что же заставило одного из самых мрачных и радикальных режиссеров снять суперсентиментальную "Простую историю"? Судя по всему, новые экстремисты оказались близеи по стилю к советскому постсталинскому "мэйнстрим" конца 50-х—начала 60-х. Это тот самый стиль (пример — "Весна на Заречной улице"), который возник на короткий миг между имперскими маршами и ужасной брежневской альтернативой Голливуду: с теми же боевиками, детективами и мелодрамами, но по-советски.

В России апологетом, приверженцем и пропагандистом сей концепции (правда, в музыке) был и остается Гарик Осипов (более известный как граф Хортица), его примеру последовала популярная ныне группа "Запрещенные барабанщики". И вот теперь в том же направлении устремился Дэвид Линг, начав снимать "простые истории" о простых людях. Посмотрим, как эту идею схавает западная киноиндустрия и станет ли Дэвид Линг законодателем очередной моды.

Олег ПУЛЕМЕТОВ

Фильм — чудно несвоевременный, точнее, категорически запоздалый. От вполне предсказуемой безвестности его предсказуемо спас "промоушн". Неадекватно громогласная реклама плюс соблазняющий блеск кинозвезд сделали-таки свое дело. Этот совместный франко-российский проект привлек внимание интеллигентствующих пенсионеров. Режиссер Варнье пересказывает им житие их же предков. Фильм о послевоенной репатриации.