Чтение онлайн

Вот таково сегодня реальное самоумаление нашего общественного сознания и самоумаление наших элит: от политической до хозяйственной и военной, уже готовых отказаться даже от Ракетных войск стратегического назначения — да и зачем таковые региональной державе? Ее противник — чеченские сепаратисты, а вовсе не поддерживающие оных "сильные" страны Запада. Мы же не против них — мы вместе с ними.

На каких правах и с какими обязанностями — хорошо продемонстрировала недавно завершившаяся встреча "большой семерки" на Окинаве. Стоило, называется, городить огород с "демократизацией" и "реформами", чтобы в конце концов признать необходимость воссоздания тотального механизма контроля и подавления общества "президентским" государством.

Впрочем, повторяю, не исключено, что Владимир Владимирович Путин до сих пор не в курсе планов, предусмотренных его амбициозными подчиненными. Возможно даже, у него и вовсе нет подчиненных, вынашивающих подобные планы, а вся "Программа" — не более чем тонкая антипутинская провокация. Но у кого бы спросить, так ли это? И можно ли будет поверить ответу?

Компания Суперболт предлагает купить гровер 6 по низким ценам в Москве.

После всеми предсказанного, но никем всерьез не ожидаемого грохота тюремных засовов, возвещавших начало новой путинской эры, дело уже не в этической оценке фаворита мартовских гонок и не в его либеральных обличениях, или — хуже того — восхвалениях. И хорошего, и плохого о Путине сказано и без того достаточно, так что попытка продолжать эту тему уже до скуки неоригинальна. Личные мотивы Путина как конкретного персонажа при этом не так важны. Вопрос в другом: и сторонники, и противники Путина продолжают рассуждать о нем как о некоей воплощенной случайности в плане истории. Однако возможно усмотреть в самом начале его возвышения контуры нового государственного стиля и основные элементы его стратегии, так что речь идет не о "реальном Путине", а о его виртуальном мифе, главным образом "победоносном", поскольку создан он был посредством новых рекламных технологий и на основе не работавших до сих пор в общественном сознании мифологем.

Споры в СМИ на несколько интересную все же тему будущего, а вернее будет сказать — их дилетантская имитация, попытка автоматически "мыслить" цитатами из разнообразных дуренок и соплидзе, ерунду таковую называя "политическим анализом", ведутся теперь уже вокруг совершенно незначимых вещей. Что одновременно и непонятно, и правильно. Однако об интеллекте участников подобных действ все это вовсе не свидетельствует. Забавное непонимание ситуации, граничащее с полной психической невменяемостью, один за другим демонстрируют маститые "эксперты и политтехнологи", причем некоторые из них, надо думать, вполне искренне. Цель все же — определить идеологические контуры нового режима, вычислить стратегию его многоходовых комбинаций.

Весь прорыв аналитических светил к нелегкому пониманию истинного положения вещей велся по двум заведомо ложно заданным траекториям. Первая, Путин — это "неопознанный летающий объект". Сами "политтехнологи" выражались куда как менее изысканно, бормоча что-то о черных ящиках, хотя холодное выражение лица наследника напоминало скорее о ящике белом, т.е. холодильнике. Вторая, будто бы Путин несамостоятельный игрок, марионетка (такое понимание свойственно в основном сионистским СМИ, ориентированным в предвыборный период на Лужкова—Примакова). В принципе до поры до времени Путину самому выгодно было поддерживать такое представление у определенной части политической элиты, но при этом подыгрывать очевидной ахинее еще не значит соответствовать ей.

С точки зрения идеологической путинизм на начальном этапе являлся попыткой рекламными средствами позиционировать (с чисто голливудской расточительностью в средствах, когда речь идет о груде дешевок) сохраненный статус формальной сверхдержавности. Исходя из этого, война, к тому же война не столько победоносная (это методологическая, пусть и распространенная ошибка — считать, будто новому президенту нужна "маленькая и победоносная" и лавры Цезаря или Помпея, поставивших на место очередную периферийную провинцию), сколько длительная и изнуряющая. Стратегия нового вождя в том, чтобы показать: государству брошен исторический вызов, требующий полного ресурсного его напряжения, и адекватным такому вызову может стать только осознание именно войны, а не какой-нибудь локальной перестрелки. Странно, почему, оценивая стиль такой игры, еще в сентябре нельзя было понять, что Путину совершенно не нужна никакая быстрая и "молниеносная победа в Чечне", не нужна операция-фантом. Во-первых, человек, который достаточно серьезно относился к своей роли в истории, на такое никогда бы не пошел, а во-вторых, это лишало бы его возможности держать нацию в напряжении нового милитанса, что стало первым этапом выстраивания его стратегии. И теперь, с первых своих шагов, как бы случайно употребляя то блатную, то чекистскую терминологию, он для массового представления позиционируется как непреклонный державник, который поставит на место всех — сепаратистов, губернаторов, олигархов.

Но для начала он ставит на место мемориальную доску Андропова...

Такой политик не может ассоциироваться с ельцинским наследником, сколько бы он им ни являлся с чисто формальной точки зрения. Элементарная невосприимчивость к психологическим технологиям подвела первую волну его оппонентов, всерьез поверивших, что в политике все можно решать собственно политическими методами (ну и деньгами — иногда). Путин пошел другим путем — стилизации под "культурного героя". Первая черта такого стиля — избегать сколько-нибудь значимых заявлений (тактического плана), предоставляя возможность объяснять, что именно он думает (в гипотетическом ключе) максимальному количеству политических игроков. Этим решается и вторая задача — те автоматически превращаются в интерпретаторов Путина, незаметно для себя утрачивая собственное политическое лицо.

При этом представления противников о методологии Путина в чеченской войне — прямо противоположные. Ведь в “Медиа-Мосте" всерьез полагали, будто каждый лишний день войны, каждое увеличение жертв, форсирование тяжелых боевых действий "съедают" президентский рейтинг. И сами демонстрировали, насколько серьезна война, вышедшая за рамки "спецоперации", работая тем самым в авральном режиме на победу оппонента. Ибо все, что Путину необходимо было доказать, доказали за него. И даже (как бы) — против него. Таким образом, наибанальнейший лозунг либералов "Путин — это война" абсолютно верно отражал на то время мифологию нового императора. Но война — это только контекст.

Следующий за декабрьскими выборами ход — наиболее серьезный после решения Путина "взять на себя" ответственность за форсирование конфликта из локального дагестанского столкновения, — решение о единственно спасительном варианте — форсировании полномасштабной войны на Кавказе. Наивно думать, что одним этим он рассчитывал на возникновение образа спасителя Отечества, но нерешительным и часто непоследовательным в своей политике предшественникам он был тем самым четко противопоставлен. При этом он также заручился поддержкой военных, скопом не переносящих политиков (как вид) за профессиональную склонность к предательству. Он также очень вовремя отреагировал на приевшиеся разговоры о зависимости (словно бы наркотической) России от Запада, когда бесстрастно назвал западные кредиты "деньгами на конфеты". При этом за свой испытательный срок Путин не совершил ни единой глупости: не пересаживал чиновников в "запорожцы", как Немцов, не сделал ни одного демагогического заявления о "похоронах коммунизма", как Степашин, Ельцин или Чубайс, не предпринимал других, внешне эффектных, но совершенно непросчитанных шагов, обреченных на неуспех, каковыми так прославился Примаков, и даже свое достаточно нетипичное для кремледворцев отношение к Православию проявил достаточно деликатно (по меньшей мере не высказывался на эту тему сам, предоставив СМИ организовать "утечки" о посещении им едва ли не каждый день церкви Живоначальной Троицы, что на Воробьевых, а равно и других проявлениях личной набожности).

Незадолго до выборов он как бы нехотя высказывается в поддержку "Медведя" — и получает из рук Кириенко многокиллограммовый манускрипт чубайсовой программы "новых реформ". Без комментариев, что позволяет либералам из СПС начать разыгрывать "путинскую карту". Другое дело, что, как выяснилось позже, играть им пришлось в гордом одиночестве.

Благословление Кремля на союз "Единства" с КПРФ при распределении постов вице-спикеров и глав думских комитетов в стане либералов восприняли как предательство, на самом же деле это была элементарная демонстрация независимости. Путин принципиально не берет обязательств ни перед какими политическими силами, даже если при том очевидно "теряет". В поведении же СПС после выборов отчетливо читались претензии к и.о. немедленно делиться властью, поскольку "оказали поддержку, подняли либеральный электорат и так далее". Оттеснение либералов из центра Думы было ответом на их непомерные амбиции, а совсем не "демонстрацией генетической предрасположенности к коммунистам". Опять же, неоднократно подчеркнутый Путиным отказ от антикоммунизма наряду с обостряющейся ситуацией в Чечне способствует возникновению консолидированной коалиции в Думе и дает возможность региональным баронам, прежде поставившим на Лужкова, присягнуть новому фавориту, при этом "сохранив лицо".

До поры до времени — когда Путин ясно покажет, что требует от них намного большего, чем простая и ни к чему по существу не обязывающая "лояльность".

Этим в общих чертах ограничивается второй этап, направленный на формирование образа политика совершенно не ельцинской формации: не либерального демагога, не интригана, не безответственного и беспринципного "чиновника" с непросматривающейся политической (а зачастую и не только политической) ориентацией.