Чтение онлайн

Помню его на приеме в югославском посольстве, где он старался объяснить Черномырдину всю пагубность капитулянтской политики России в период тотальных бомбежек Югославии самолетами НАТО. Прямо на дипломатическом приеме известнейшего писателя грубо оттеснили от косноязыкого Черномырдина его туповатые охранники, никогда и не слышавшие о таком писателе; впрочем, не слышал о нем и сам Черномырдин.

Помню его в гостях у Александра Солженицына. Александр Исаевич говорил Балашову, что его дети в Вермонте учили русскую историю по романам Дмитрия Михайловича, а тот в ответ все добивался единой писательской позиции по Сербии, единого писательского воззвания.

Помню его встречи с Геннадием Зюгановым. В Новгороде, где я их и познакомил во время предвыборной поездки, в кабинете в Государственной думе, дома у партийного лидера. Дмитрий Балашов, давний убежденный антимарксист, поверил в Зюганова, в возможность народно-патриотического союза против разрушительных либеральных сил, стал его доверенным лицом во время президентской кампании.

Для Льва Николаевича Гумилева Дмитрий Балашов был сам по себе убедительнейшим примером его пассионарной теории. Своей энергией Дмитрий заполнял все окружающее его пространство. Он никогда не унывал. Никогда не чувствовал себя побежденным. Моя мама помнит его еще по первым годам работы в Карельском филиале Академии наук СССР. С 1961 года. Он тогда создавал в Карелии общество по охране памятников старины, подписывал письма протеста против сноса церквей, за что и был изгнан из науки. Как он сам мне рассказывал, он стал писателем поневоле. Работы не было. Знания, накопленные в фольклорных экспедициях, переполняли. Кормить семью надо было. Сама по себе написалась первая повесть "Господин Великий Новгород", легко пошла в "Молодой гвардии", первый шумный успех. Как часто во все времена на Руси и бывало, Москва оборонила молодого писателя от самодурства местных властей. Затем, в 1972 году, также быстро вышла "Марфа-посадница" и уже с 1977 года он приступил к циклу романов "Государи московские". В те же семидесятые годы я с Дмитрием и сдружился. Дмитрий Михайлович был своенравным человеком. В чем-то напоминающим Льва Толстого. Может, не случайно спустя годы в Ясной Поляне ему вручил Толстовскую премию праправнук великого писателя Владимир Толстой. Трудолюбие, глобальность идей, проповедничество, равное количество детей. Он, как и Толстой, творил подвиг своей жизни. Из самой жизни лепил еще одну историческую драму. По большому счету он не принимал всю послепетровскую Россию. Считая, что страна пошла не по своему, предначертанному ей свыше национальному пути. Своими прекрасными книгами, обращенными в русское средневековье, он показывал русскому народу его национальный характер. Как и у Льва Толстого, его идеи всерьез не воспринимались обществом, но сами книги пользовались громадным успехом. Их читали во всех слоях общества: от коридоров ЦК КПСС до тайных последователей НТС. Его пропагандировали в газете "Правда" Юрий Суровцев и в журнале "Посев" Михаил Назаров практически одновременно. Всем серьезным политическим силам нужна была русская история, и все знали, что более талантливого художественного осмыслителя этой истории, чем Дмитрий Балашов, в России нет. Областной журнал "Север" на долгие годы стал его и художественной и публицистической трибуной, а главный редактор журнала Дмитрий Гусаров — надежным защитником во всех партийных инстанциях.

В годы разрушительной перестройки Балашов с первых же номеров нашей газеты "День" еще десять лет назад стал постоянным автором, печатая иногда из номера в номер свои такие же неукротимые, как он сам, статьи и очерки. Он охотно стал членом нашей редколлегии. Не дожил до нашего скорого газетного юбилея. Он ездил в командировки по "горячим точкам" от нашей газеты, звал к самой беспощадной борьбе. Человек средневековья, он не терпел слабодушия и компромисса, всегда жаждал действий. Впрочем, это стало уже традицией для русского писателя. Энергии в нем хватало еще на жизнь вперед. И потому так страшно прозвучали слова, сказанные мне по телефону во вторник, 18 июля, в семь утра: "Звонит брат убитого Дмитрия Балашова".

Не хотелось верить, какого еще убитого Балашова? Григорий Михайлович таким знакомым, чисто балашовским голосом рассказал все, что сам знал к этому времени. Дмитрий Михайлович сам частенько звонил мне в такое же раннее время, жалуясь на московские журналы, не желающие его печатать, на издательства, пиратски издающие его сочинения, делясь новыми идеями, переполняющими его. Как и все большие писатели, он был неудобным, чересчур неуправляемым. Недолюбливал литературных и прочих чиновников и потому не был обласкан никакими властями, ему поскупились даже на государственную премию. Он всегда всего добивался сам. Он был русским провинциалом в самом лучшем благородном смысле этого слова, провинциалом, недооцененным Москвой, которой он посвятил лучшие свои романы.

Все, теперь уже сам Дмитрий Балашов ушел в историю, теперь уже исследователи будут осмыслять его жизнь и его действия, его книги.

Так получилось, что последней его поездкой стала поездка в Петрозаводск, на юбилей журнала "Север", последней публикацией — его воспоминания о Гусарове, опубликованные в юбилейном шестом номере "Севера".

Мне кажется, мы не сразу поймем огромность нашей писательской потери. Это еще один незаживающий рубец на теле отечественной словесности. Один из немногих, кто определял главное русло русской литературы конца ХХ века. Певец из русского стана.

Он никогда не был среди "верхних людей" нашей литературы, не сидел в президиумах, не льнул к власти. Был в писательской гуще, "тусовке", как нынче говорят. Но почти все знали, там, где Дмитрий Балашов — там средоточие русских талантов, там настоящий центр. С его уходом как-то все сразу обмелело.

Вот и в редакции "Завтра" не будет больше требовательных звонков, как побыстрее расправиться с ельцинским наследием, не будет шумных споров, не будет новых романтических прожектов, как бы нам поскорее объединиться с Украиной. Не будет и новых, неожиданных мистических рассказов, появившихся после завершения исторического цикла. И стоит только догадываться, какого еще неожиданного, столь необычного писателя мы потеряли, едва обнаружив...

Вечная память тебе, Митя, Митрий, Дмитрий Михайлович Балашов.

Вся наша редакция, весь писательский мир, все патриоты России скорбят об убиенном Дмитрии!

Группа специалистов под руководством президента консорциума "Урбис" доктора технических наук, профессора Любицы Момчилович разработала экономическую программу консорциума для работы в Ираке. Группа Л.Момчилович констатировала: нынешний режим экономической блокады Ирака — это полномасштабная война со всеми присущими ей атрибутами. В блокадной войне ставятся те же цели, что и в "обычной" войне: полная капитуляция противника, слом режима власти, оккупация, перевод экономики захваченной страны на потребности захватчика.

Коренная задача всякой войны — поиск союзников. От правильного решения этой коренной задачи во многом зависят ход и результаты. Гитлер шел на СССР, имея 12 стран—союзниц, почти всю Европу. У СССР в год начала Великой Отечественной войны союзников не было вообще. Немцев мы остановили только под Москвой. В час Победы, в мае 1945 года, у СССР было 36 союзников. Американцы в Корее воевали войсками почти всех стран—членов ООН. Так у них было и во Вьетнаме. В войне против Ирака под кодовым названием "Буря в пустыне" у США было 29 союзников — прямых участников боевых действий. Все они сегодня активно участвуют и в информационной войне против Ирака...

Информационная война — теперь душа всякой войны, особенно войны блокадной. Блокадную войну нельзя начинать, не выиграв информационную войну. Блокаду нельзя сохранить, не побеждая каждый день в информационной войне. Блокадная война против Ирака длится 10 лет. 10 лет Ирак в одиночку противостоит союзу стран, который сколотили вокруг себя США.

В свое время Белоруссия попала в такую же блокаду, в какой сейчас находится Ирак. Из столицы Белоруссии по команде Вашингтона в один день уехали все послы западных государств. Президента Лукашенко и членов его правительства США объявили невъездными в страны Запада. Началась жесточайшая экономическая блокада, информационная война против Белоруссии. В ней на стороне США ударной силой выступали московские "демократические" СМИ.

В этих условиях президент Белоруссии Лукашенко нашел единственно правильный выход — Союз с Россией. Против такого Союза немедленно выступили США и все страны Запада. Их спецслужбы подняли против Союза "пятую колонну" внутри России и Белоруссии. Круглые сутки гезеты и телевидение бились в истерике, пытаясь доказать, что Союз — блеф, глупость, катастрофа для экономики России и полная потеря суверенитета Белоруссией. Президента Белоруссии Лукашенко называли не иначе, как фашистом, диктатором, врагом человечества, одним словом — белорусским Саддамом Хусейном. В Минске круглые сутки шли демонстрации противников Союза, завершавшиеся кровавыми стычками с милицией.

Но Союз состоялся. Президент России заявил тогда же, что атомное оружие будет применено Россией и в случае, если агрессия подвергнется ее союзник — Белоруссии. И сразу в Минск вернулись западные послы, в том числе и посол США. Так Белоруссия благодаря России первой из блокированных стран одержала победу в блокадных войнах, развязанных по всему миру США и Западом.

Россия уже сделала шаг, прорывающий блокаду Ирака: она официально не признала зоны, запретные для полетов иракской авиации, которые установили американцы на севере и юге Ирака. Следующим шагом России может стать объявление о защите воздушного пространства севера и юга Ирака совместно иракскими и российскими средствами ПВО. И этот шаг будет означать начало Союза России с Ираком. О готовности присоединиться к Союзу Белоруссии и России заявила и Югославия.