Чтение онлайн

Правда, на наших глазах ведется эксперимент по искусственному созданию партии без идеологии, со странным названием "Единство", несовместимым с самим понятием партии. Это — попытка создания КПСС без советского строя. Понятно, что без программы объединить людей нельзя. Повторяя каждую неделю, что программы нет, потому что какой-то Греф запаздывает с ее написанием, бригада Путина быстро теряет баллы. А те странные бумаги, которые "утекают" из ведомства Грефа, видимо, для изучения общественного мнения, приводят человека в недоумение. Неужели это всерьез?

Одна из причин такого положения — общий кризис идеологий. Сегодня, после ликвидации советской власти и ее официальной идеологии, к фразеологии марксизма восприимчива лишь небольшая часть пожилых людей. О сути же марксизма и речи нет, никто в нее в последние десятилетия не вникает. То есть в России уже нет аудитории для того марксизма, который у нас культивировали. А о современном марксизме и говорить нечего, потому что у нас его и за марксизм не примут. Его освоение — дело будущего.

Если признать, что либерализм также не овладел массовым сознанием или затронул только самые верхние слои сознания части энтузиастов, то положение России в идейной сфере оказывается сложным. Здесь нет ни религии, ни теории, ни производных от них социальных мифов, которые могли бы соединить общество и оправдать усилия, необходимые для выхода из кризиса. В других цивилизациях, которые уцелели после экспансии Запада и начали свой проект развития, необходимая идейная основа есть. Это — Китай и Япония, Юго-Восточная Азия, Индия и Исламский мир. Заметим, что ни в одной из них марксизм не является уже и оболочкой, "упаковывающей" идеи справедливости и благоденствия. У них созрели собственные национальные "упаковки".

Православие, на которое многие возлагали надежды, видимо, не может выполнить объединяющую роль. Главная причина — в самой сути Православия как истинно христианской религии, уходящей от мирских конфликтов. Вторая причина, исправимая, но неисправляемая — невежество и религиозная бесчувственность активных "интеллигентов в Православии", которые лихо смешивают Богово и кесарево и отпугивают людей своим напором.

Подведем итог. Мы по своей культуре — часть христианского мира (даже наши "нехристианские" народы), и мы слишком проникнуты Просвещением, чтобы искать обоснование нашего жизнеустройства в архаических традиционных философиях и религиях. В то же время мы — часть христианского мира, не пошедшая по пути буржуазного либерализма и не впавшая в колониальное людоедство. Кто-то об этом жалеет, не будем с ними спорить. Главное, что жалеть поздно, к пиршеству людоедов нас уже не допустят, а без него и буржуазным либерализмом никого прельстить нельзя. И, похоже, "заграница нам не поможет", так что возможность дурить людям головы либеральными иллюзиями иссякает. На чем же мы можем строить проект? Скорее всего, общей, "тотализирующей" идеологии, по силе сходной с марксизмом начала ХХ века, у нас не возникнет. Значит, консолидация достаточной для большого проекта части общества будет происходить в виде т.н. "исторических блоков" — образования союзов партий и движений с существенно различными идеологиями, которые способны пойти на компромисс ради общих целей. Это — новая для нас задача, и этому надо учиться.

Указанная фундаментальная трудность выхода из кризиса сопровождается трудностью организационной. Все сложившиеся политические силы, представляющие фрагменты внешне расколотого общества, уже привязаны к определенному образу и языку. Все они, даже включая "Единство", прошли максимум своей способности к консолидации людей, и ни у кого эта способность не достигла критического уровня.

Рыночные идеологи исчерпали свой ресурс, ибо практически все, включая их самих, убедились в том, что "протестантской Реформации" в России не произошло и гражданского общества не возникло. Капитализм, даже не родившись, выродился в воровство и хамство. По инерции Явлинский удерживает часть интеллигенции, но этот проект уже на излете. Хотя бедная Хакамада потела, прыгая на дискотеках, молодежь, которую смогли собрать "правые", не желает никаких проектов. Это деклассированная молодежь, голосовавшая за СПС из нигилизма переходного возраста.

"Громилы" типа Жириновского, которые эксплуатировали расщепленное национальное сознание, также теряют паству, поскольку связного проекта предложить в принципе не могут. Для этого надо было бы преодолеть расщепление сознания, то есть утратить единственный источник их очарования. Ельцин поднялся на волне разрушения СССР и "западной утопии". Это уже никого вдохновить не может, и "ельцинизм воров" должен искать новую политическую маску, но срок ее действенности будет намного короче, нежели у Ельцина.

КПРФ — партия с самой большой объединяющей способностью, которую она, однако, не увеличивает. Слишком широк захват (от безработных до "национальной буржуазии") и противоречивы программные заявления. В результате в образе КПРФ, что сложился в массовом сознании, слишком много "номенклатуры" и не хватает искренности. Пусть это образ ошибочный, но он действует. Главная ценность КПРФ — система низовых организаций, реальная идеология которых мало зависит от заявлений публичных политиков от КПРФ и сводится в основном к здравому смыслу и стихийной философии справедливости. Надолго ресурса такой идеологической базы не хватит, да и в организационном плане разрыв между верхушкой и базой начнет ослаблять партию. Пока что КПРФ смогла выполнить главную задачу — сдержать противника в отступлении, работая на идейных ресурсах возмущения. Но привлечь основную массу народа и особенно молодежь с этими ресурсами невозможно — для них нужен проект развития. Его можно выработать только на базе большого теоретического прорыва, через интеллектуальный диалог.

КАКОВА ЖЕ "КАРТА" НАШЕГО ОБЩЕСТВА, если оставить в стороне влиятельное, но очень небольшое меньшинство, которое вне всяких идеологий присосалось к экономическим ресурсам и не отвалится от артерии, пока ему не дадут хорошего пинка под зад? Являются ли массивные общественные силы более радикальными, чем политические партии и движения? Иными словами, "растаскивает" ли общество политиков прочь от центра, так что главной тенденцией будет дальнейшая фрагментация вплоть до антагонизма?

Я считаю, что та часть народа, которая оказалась не охваченной идеологиями перечисленных политических сил, находится не "за" этими силами, не в зоне большего радикализма, а "между" ними, как центр подсолнуха, обрамленный лепестками партий. Значит, она в принципе может составить центральное ядро, при обретении самосознания которым и произойдет достаточная консолидация общества. В ядре находятся люди здравого смысла, их не удовлетворяет неопределенность и внутренняя противоречивость программ нынешних партий.

Из многих признаков можно создать следующий, конечно, весьма рыхлый, образ этой части народа ("ядра"):

— Она не сосредоточена в определенном социальном слое или поколении, но обладает общими культурными основаниями (языком, набором понятий и типом мышления).

— Она не воспринимает фразеологии марксизма, но ценит его суть и метод рассуждений (она их в какой-то мере использует — стихийно, очищая от вульгаризаторских наслоений).

— Она не увлечена антисоветизмом, высоко оценивает советский социальный порядок (ругань не в счет), однако скептически относится к идее реставрации советского строя, а тем более СССР. В целом она ощущает, что советский проект представлял нечто очень значительное, но непонятое. Это непонимание ее беспокоит.

— Она уже не верит в либеральную утопию и не является "прозападной". Западнические иллюзии сменились очень сильным скептицизмом в отношении Запада и его притязаний к России. Она отвергает сословное деление общества, но не тяготеет и к классовому устройству с демократией западного типа. Она не является и "антизападной" и равнодушна к державной российской риторике. Патриотическая патетика оппозиции вызывает у нее чувство неудобства, ее патриотизм избегает экзальтации.