Чтение онлайн

— Партия обладает устойчивостью и эффективностью лишь в том случае, если ее ядро запускает "молекулярный" процесс — множество малых ячеек действуют согласно общей программе, но в большой мере автономно. Для этого "ядро" должно обладать высоким интеллектуальным потенциалом и авторитетом, так что его идеи и установки могли бы служить матрицей для собственной активности ячеек, а не приказом, который навязывается посредством какой-то "оплаты".

— Обнародование проекта и имени партии — критический момент. Он должен вызреть в условиях "инкубационного" периода, когда организационное ядро будущей партии может еще действовать методом проб и ошибок. После "порога" партия проходит новый этап, когда ошибки могут стать фатальными, — вплоть до завоевания минимума авторитета и выхода на режим самовоспроизводства. Во время инкубационного периода должны быть сделаны большие заделы, чтобы на втором этапе быстро реагировать на меняющуюся обстановку без грубых ошибок.

Нельзя слишком укорачивать период "беременности", но нельзя его и затягивать. Слишком долгая инкубация убивает зародыш. Перед "порогом" необходимы работы и заявления, из которых становится понятно, в чем состоит то "новое вино, которого нельзя наливать в старые мехи", то есть почему создаваемая партия вынуждена оторваться от прошлого и не слиться с существующими партиями. Поэтому, например, Ленин придавал такое значение разрыву с народниками (к идеям которых потом пришлось негласно вернуться).

— Очень важен тип дискурса партии (под дискурсом будем понимать всю совокупность знаков, которые партия "подает обществу" — язык, стиль, жанры сообщений, тип логики и аргументации, манеры поведения и т.д.). Он не должен быть банальным, но и не должен отрываться от структур восприятия и мышления социальной базы партии. Нельзя исходить из "расхожих суждений" массы (тем более потакать им), но нельзя и взывать к невысказанным и явно не выраженным "чаяниям". Полезно было бы описать для анализа типы дискурса действующих ныне и исторических политических движений, выявить их ошибки и сделать выводы из их уроков.

Я считаю, что дискурс левой партии ни в коем случае не должен быть манипулятивным и "соблазнять". Дело не только в принципиальном неприятии, но и в том, что это — заведомое поражение, поскольку без тотальной власти (или скрытой тотальной поддержки власти) программы манипуляции легко подрываются и никакого шанса на успех не имеют. Точнее, их успех полностью под контролем реальной власти. У левой оппозиционной партии единственный путь — обращение к здравому смыслу, разуму и совести. Это несовместимо с манипуляцией.

— При разработке проекта, идеологии и методологии надо опираться на коллективную память, традиции, стереотипы и аналогии, но все это — лишь вспомогательный материал. Главное — творческая работа. Нынешнее положение России сложно и необычно, отказ предыдущих и привычных систем (как в идеологии, так и в технологии) почти абсолютен, так что взять из них можно очень немногое.

ГЛАВНОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ , которое надо преодолеть через сложный синтез, я вижу в следующем. Советский строй вырос из той крестьянской утопии, которую Макс Вебер называл "архаический общинный коммунизм". В советском строе было больше коммунизма, чем социализма, больше общинности, чем общества. Все это было лишь слегка прикрыто "тонкой пленкой европейских идей" (марксизмом). Но община — жизнеустройство "казарменное", необходимое при трудной жизни и особенно при бедствиях. В благополучное время община тяготит и разлагается.

За 60-70-е годы в городской и уже весьма благополучной жизни возник новый советский человек "среднего класса". На уровне социальных стереотипов ему стали ближе принципы социал-демократии. Но под ними живы архетипы "общинного коммунизма". Скрытый потенциальный конфликт между архетипами и стереотипами создает сложный характер. Трудность в том, что коммунизм и социал-демократия на уровне мировоззрения разделены пропастью (которой нет между социал-демократией и либерализмом).

Сильная идеология неявно взывает к архетипам, а явно — к стереотипам. В относительно спокойное время, когда конфликт между ними дремлет, можно найти приемлемый баланс. Если же положение резко ухудшится, и мы войдем в зону катастрофы, общество расколется по непредвиденным линиям (расколется и будет метаться каждый человек). В этом положении внутренне противоречивая идеология утратит силу. Так в начале века произошел раскол на большевиков (коммунистов) и меньшевиков (социал-демократов) — и они стали врагами в гражданской войне. Поровну между белыми и красными раскололось офицерство.

На нынешнем этапе важно хотя бы иметь в виду и изучать динамику отношений "коммунизма и социализма" в сознании людей. Очень возможно, что при ухудшении положения в стране из партии станет выделяться фракция новых коммунистов. Следует все сделать для того, чтобы на этот раз между ними не произошло раскола, ибо в отличие от начала ХХ века соотношение сил теперь таково, что никто не победит.

Ни в коем случае нельзя оплевывать и осмеивать архетипы — даже если в данный момент "стереотипы этому радуются". Между прочим, именно этим Горбачев отличается от Ельцина — он оскорбил коммунистические архетипы, а Ельцин оказался не социал-демократ, а просто пьяница и бандит (так это было в восприятии).

— Важным моментом является включение в левую идеологию национализма. Это вообще понятие сложное и в отношении России плохо разработанное. Взятое из западных теорий, оно не отражало сущности явления в России. Очень неуверенно говорили о нем и русские православные философы — как модернисты (Вл.Соловьев), так и "реакционеры" (К.Леонтьев, Ф.Достоевский).

Главное в том, что, не пройдя через этап капитализма и государства-нации, русские не сложились в политическую нацию, а остались народом (или супернародом как ядром империи). Поэтому в строгом смысле в массовом сознании не может быть национализма, а может быть народность. Национализм возникал и возникает снова лишь в среде интеллигенции, которая почувствовала себя "буржуазной", но это пока что небольшое меньшинство.

Однако национализм как народность, концепцию которого разработал Сунь Ят Сен в Китае и евразийцы в приложении к России, обязательно должен стать важной частью идеологии. Угроза самому существованию русских как народа, а за ним и связанных с ним малых народов, стала вполне реальной. Преодоление этой угрозы требует выполнения целенаправленного и весьма сложного политического и социального проекта. Обосновать его и призвана идеология.

Ошибочно представление, будто национализм-народность несовместим с интернационализмом (всечеловечностью). Это справедливо лишь по отношению именно к западному национализму. Напротив, русский национализм, даже в крутой форме сталинизма, сопрягается с мессианизмом всечеловечности. Эту проблему изложил Сунь Ят Сен (кстати, беря за пример именно Россию периода революции): сильный национализм-народность есть условие для интернационализма.

Я считаю, что огромный советский "средний класс", много передумавший в ходе исканий и заблуждений 70-80-х годов и потрясенный разрушениями последних десяти лет, созрел и поднялся до того, чтобы на высоком уровне знания и этики поставить те вопросы, что перечислены выше, и выработать проект, отвечающий реальным условиям и соединяющий идеи справедливости и ответственности с идеей свободы. В России уже есть множество малых центров кристаллизации такого проекта, задача — помочь им соединиться. Если это удастся, вновь возникнет "партия нового типа", столь нужная сегодня в переживающем кризис мире.