Чтение онлайн

В 1870-1871 гг. Пруссия нанесла поражение Франции. Уже тогда у современников быстрая победа немцев вызвала определенное удивление - не настолько они были сильнее французов в военном отношении. Со временем ситуация прояснилась: поражение во многом стало результатом предательства. Последнее было обусловлено тем, что "братья" из масонских лож Великобритании, Франции и Германии договорились, и судьба Третьей империи была решена. Британцы могли торжествовать. И вот тут-то немцы преподнесли им крайне неприятный сюрприз, последствия которого в значительной степени определили ход европейской и мировой истории почти на восемь десятков лет.

Разделавшись с французами, немцы объединили свои (континентальные) масонские ложи, которые ранее в разрозненном виде находились в той или иной степени под контролем британских (островных) лож, в одну крупную сверхложу - "GeheimeDeutschland"("Тайная Германия") и тем самым не только вышли из-под их контроля, но сделали заявку на самостоятельную игру в мировых процессах. Впервые (и, кстати, единственный раз в истории) англосаксонским наднациональным структурам мирового управления и согласования был брошен вызов на национальной основе. Этот вызов был подкреплен национально-политической позицией немецкого правящего класса и растущей экономической мощью Второго рейха, тогда как Великобритания в 1870-е годы пик своей политико-экономической гегемонии в мире уже прошла.

Британское общественное мнение, не ведавшее о масонской подоплеке франко-прусской войны, победа немцев напугала до такой степени, что в 1871 г. увидел свет рассказ полковника Дж. Чесни "Битва под Доркингом". Сюжет прост: немцы высаживаются в Англии и начинают войну. Еще за 10-15 лет до того подобное британцу и в голову не могло прийти, но жизнь менялась.

Итак, Второй рейх создал двухконтурную систему власти в одной, отдельно взятой стране - до этого двухконтурной структурой власти обладали только британцы. Хотя в "коварном Альбионе" угрозу осознали сразу, в 1870-е годы британцам было не до Германии: ситуация на Ближнем Востоке, русско-турецкая война и Большая игра не позволяли им заняться решением германского вопроса. Германия тем временем наращивала мощь, формировался русско-германский союз, а экономическое положение Великобритании не улучшалось.

В начале 1880-х перед британской верхушкой остро встали два тесно связанных вопроса - германский и русский. Рост Германии, "германского духа" надо было во что бы то ни стало остановить, ну, а русские ресурсы надо было поставить под контроль. И, конечно же, нельзя было допустить реализации ночного кошмара британцев - континентального русско-германского союза. Более того, британцы могли остановить немцев только с помощью России, использовав ее (а затем, по использовании, поставить на колени, как они это попытались сделать в 1917-1918 гг.). Как заметил замечательный русский геополитик Е.А. Едрихин-Вандам, решение британцами германского вопроса "возможно не единоборством Англии и Германии на Северном море, а общеевропейской войной при непременном участии России и при том условии, если последняя возложит на себя, по меньшей мере, три четверти всей тяжести войны на суше". Отметим важнейшую деталь: в конце XIX в. само существование Британской империи и ее верхушки во многом стало зависеть от разрушения Германии и России, но средством разрушения мог быть только конфликт между ними. Тугим узлом завязанный русско-германский вопрос стал центральным вопросом существования британской, а с определенного момента американской верхушки в их глобалистских устремлениях. Глобалистский и имперский принципы организации пространства несовместимы, особенно когда имперский принцип воплощается белой же, христианской, но не протестантско-католической и к тому же некапиталистической по сути цивилизацией - Россией.

Ясно, что решение германского вопроса британцами упиралось в европейскую войну, которую надо было каким-то образом вызвать, и в необходимость создания союза с Россией. С учетом полувекового англо-русского противостояния даже договора 1887 г. по Афганистану, заключенного после Пандждехского инцидента (1885 г.), который едва не привел к войне, было маловато для фундамента нового союза. К тому же британцы стремились зажать немцев в клещи, а для этого нужна была Франция как союзник Великобритании и России. Но в том-то и дело, что у Франции на тот момент были натянутые отношения с Россией и еще более натянутые - с Великобританией. И британцы нашли сильный ход: прийти к союзу с Россией через союз с Францией, которая предварительно войдет в союз с Россией. Эту схему разбили на несколько ходов.

По-видимому, окончательное решение по разгрому Германии британцы приняли не позднее 1888 г. (экономические проблемы подпирали), и работа закипела. Сначала нужно было поработать над франко-русским союзом. Убеждать французов двинуться в сторону России пришлось папе Римскому. Он едва ли с охотой взялся за это дело, но на тот момент Ватикан изрядно задолжал Ротшильдам, пришлось отрабатывать. Франко-русскому сближению способствовало и послебисмарковское ухудшение германо-русских отношений - отчасти объективное, отчасти являющееся результатом действий в России британской агентуры влияния, тесно связанной с британскими банкирами.

В 1892-1893 гг. результат - франко-русский союз - был налицо. Ну, а положение Великобритании на мировой арене осложнилось настолько, что Сесил Родс заговорил о необходимости создания единого англо-американского истеблишмента и занялся созданием принципиально новых закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления, более адекватных новой эпохе, чем масонство, с одной стороны, и немецкая сверхложа и иные закрытые структуры - с другой. Одной из таких новых структур стало общество под названием "Мы" ("We"), или "Группа" ("Thegroup" - существует до сих пор); за ним последовали другие, например, общество Милнера. Новые общества активно включились в дело спасения Великобритании путем уничтожения Германии с ее двумя контурами власти (кстати, немцы тоже не дремали, создавая неоорденские структуры и корпорации нового типа) и разрушения России.

Следующим шагом долгосрочной стратегии Великобритании было подтолкнуть Францию к союзу с Альбионом. Для этого нужно было наглядно продемонстрировать французам, что русские не так сильны и не стоит слишком рассчитывать на них в противостоянии с Германией. Для этого нужно было реально ослабить Россию, но только не в европейской зоне - там она еще пригодится, а, так сказать, "на дальних берегах". Например, на Дальнем Востоке. Эта задача была решена с помощью японско-русской войны (1904-1905 гг.). Ей предшествовало заключение англо-японского договора (1902 г.), сыгравшего значительную роль в определении исхода японско-русской войны, в которой британцы активнейшим образом помогали японцам. Аналогичным образом "играли" и американцы, действуя против России. Символично, что любимой мишенью для стрельбы в тире президента Т. Рузвельта, с которого в политике США начинается поворот к новым отношениям с Великобританией, был портрет русского императора Николая II.

Британцы добились своей цели: после японско-русской войны напуганные французы пошли на союз с Великобританией. Россию британская агентура влияния, сорвавшая русско-германское сближение после Бьерка, подталкивала тоже к союзу с британцами, который после войны с Японией и при наличии русско-французского и франко-английского союзов внешне казался логичным. В 1907 г. русско-английским союзом было оформлено то, что вошло в историю под названием "Entente" - "Антанта", или "Сердечное согласие". До сердечности там было очень далеко, тем более, что Великобритания по сути не брала на себя никаких обязательств, оставляя Францию и Россию "один на один" с Германией.

III

Таким образом, в 1907 г. после двадцатилетней игры Великобритания сдала себе козыри, подготовив сцену для русско-германской войны. Теперь оставалось лишь поджечь бикфордов шнур, однако этот момент оттягивался тем, что англо-американские банкиры никак не могли взять под контроль финансы США (попытка 1907-1908 гг. провалилась), а без этого Большая война сулила меньшие прибыли. В 1913 г. созданием Федеральной резервной системы эта задача была решена, и теперь-то уж ничто не мешало англо-американскому истеблишменту (банкиры, промышленники, руководители закрытых клубов, лож и т.п.), потирая руки, сказать "то-то сейчас рванет" и приступить к уничтожению европейских империй/монархий.

Интересно, что, выступая в начале 1914 г. на заседании Географического общества в Париже, будущий диктатор Польши, а тогда еще социалист Ю. Пилсудский сказал, что вскоре в Европе вспыхнет война между блоками, в которой будут разгромлены Австро-Венгрия, Германия и Россия (Пилсудский ошибся лишь в очередности).

Вопрос "где рванет?", по сути, не стоял. Ясно где - на Балканах. На рубеже 1870-1880-х годов годы Бисмарк предупреждал, что новая война в Европе вспыхнет из-за какой-нибудь глупости на Балканах. Особенно, добавлю я, если "глупость" хорошо подготовить. И ее начали готовить сразу же после русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Не случайно прологом к Первой мировой стали именно Балканские войны.