Чтение онлайн

"Завтра". После распада СССР на стабилизацию ситуации с Российской Академией наук было потрачено почти десять лет, огромные ресурсы, выстроена система, отработана документация, налажены связи. Это была большая работа, которая только-только начала приносить плоды. А если предложенная реформа будет одобрена, придется ли все начинать с нуля?

Г.М. Мы с вами живем в стране, где действуют определенные юридические нормы. С изменением статуса Академии придется менять очень многое: объединять все Академии, проводить аудиты, перезаключать контракты, в том числе и международные.

Мы гордимся тем, что в состав РАН входит много иностранных членов, многие из них лауреаты Нобелевской премии. Как быть с ними? В соответствии с новыми правилами, которые хотят прописать, мы должны будем предложить им написать заявления на прием во вновь созданную академию. Как это будет выглядеть? Возникает и множество других вопросов, на которые сейчас никто не может дать вразумительных ответов. Например, как быть с существующими оборонными контрактами, которые нужно выполнять?

Сегодня у нас существует много институтов, у каждого из которых свой руководитель, но часто они работают по одной крупной программе РАН. Поэтому когда нам предлагают создать некое сообщество, сразу возникает вопрос, а зачем? Они и так созданы и прекрасно действуют уже не одно десятилетие. Возьмите наше отделение физических наук. В него входит более тридцати крупных институтов мирового класса. Новый президент РАН академик В.Е. Фортов предполагал дать отделениям больше полномочий. Причем всем: и тематическим отделениям, и региональным (Сибирскому, Уральскому и Дальневосточному), чьи председатели уже получили статус вице-президентов, что является очень важным для работы в регионах. Если тематические отделения также будут получать деньги и сами распределять их по институтам, то будет жёсткий контроль эффективности работы институтов.

"Завтра". Это бы, наверное, значительно облегчило и упростило работу?

Г.М. Совершенно верно. Например, мы могли бы даже принимать решения о закрытии некоторых институтов. Понятие "эффективность" заключается не в соответствии более чем ста формальным показателям, как представляет это себе наше министерство, а в том, чтобы оценивать реальные результаты.

Когда люди сами никогда не занимались наукой, то не понимают, как она организована, не знают, что такое научная и творческая атмосфера, когда ты еженедельно сам докладываешь или заслушиваешь результаты по новым работам. А ведь именно после подобных семинаров рождаются и продвигаются новые идеи в фундаментальной науке. Очень большую роль играет научная демократия.

Недавно в одном из институтов на пост директора, в соответствии с новыми веяниями, назначили "эффективного менеджера", который своим приказом ввёл в состав ученого совета начальника отдела кадров и главного инженера. Теперь он имеет "большинство" голосов для решения "научных" вопросов. В ученом мире важнейшим является научный авторитет. Здесь ценится, сколько книг ты написал, сколько из них переведены на иностранные языки, как часто тебя приглашают на различные конференции и симпозиумы, какие тебе дают награды, насколько много тебя цитируют и т.д. Именно это и говорит о том, выдающийся ты ученый или нет.

Академия наук - это не просто организация, занимающаяся фундаментальными исследованиями в области наук, дающих инновации. Примерно половина наших институтов - это те, которые В.В. Путин называл "скрепами России". На них держится наша страна как единое целое. Я имею в виду институты истории, философии, языка, леса, рек, озероведения, океанологии, геологии и геофизики и еще много других. Без них невозможна цивилизованная жизнь страны.

Нельзя одним махом уничтожить то, что создавалось столетиями. Академия наук существует триста лет и была образована при Петре I. До этого в России науки не было вообще. В мире уже существовали общие представления о Земле и космосе, были Коперник, Галилей, Декарт, а у нас не было ничего. Петр I привез иностранных ученых, и от них пошли научные школы. Например, Физический институт, который я возглавляю, ведет свою историю от приборного кабинета, созданного Петром I в 1714 году в Кунсткамере. Я являюсь восемнадцатым директором за весь период его существования. Видите, какая история? А нам говорят, что будет создана ликвидационная комиссия, проведено объединение А о последствиях подобного шага кто-нибудь задумался? К чему все это приведет. Академия наук является стержнем науки в России, поэтому получается, что реформой бьют по самому важному.

"Завтра". Из 20 Нобелевских премий России шестнадцать, или 80%, получены академиками РАН. Из одиннадцати премий по физике шесть (а это составляет 55%) приходятся на долю сотрудников ФИАН. Цифры говорят сами за себя. Тем не менее, вы уже знаете, как в процессе реформы планируют поступить с вашим институтом? В какую из трех категорий (первые, которые остаются в новой структуре, называемой "Академия", вторые, которые планируют передать в ведомства, и третьи, которые планируется ликвидировать) попадаете?

Г.М. Я не знаю, что с нами будет. Могу сказать только одно: сейчас директоров вызывают в министерство, где сидит мальчик (даже не знаю, имеет ли он кандидатскую степень, да и вообще какое-то отношение к науке) и спрашивает, какая средняя зарплата и сколько свободных площадей. И если зарплата не составляет двукратную по региону, то институт могут ликвидировать.

"Завтра". Получается, что чиновников не интересуют ваши научные достижения и разработки, премии и заслуги перед отечественной и мировой наукой, а интересует размер зарплаты? Но ведь понятно же, что в этой сфере люди зарабатывают не самые большие деньги.

Г.М. А как они будут интересоваться этим, если они, мне кажется, даже не помнят школьный курс физики. Ситуация получается совершенно абсурдная. Агентство, которое собираются создать, не имеет статуса, который должен определяться подзаконными актами. Ещё не факт, что эти акты будут соответствовать даже этому закону. На сегодняшний день все имущество РАН федеральное. А кто может дать гарантии, что имущество, которое агентство получит в управление, не начнет продаваться в частные руки?

Сразу возникают также гигантские региональные проблемы. Наука в Сибири, на Урале и Дальнем Востоке в значительной мере обусловлена особым статусом этих отделений, наличием у них академгородков. Представьте себе, что по новому положению они не имеют юридического лица, а, значит, не будут напрямую получать деньги. Как они будут содержать академгородки? Ученые разъедутся, там ведь нет другой работы, это не Москва или Санкт-Петербург.

"Завтра". Но сделать такое - означает убить российскую региональную науку.

Г.М. Совершенно верно. С началом реформы в регионах возникает значительно больше проблем, чем в Москве. Ученые, работающие там, находятся в полном отчаянии. Я разговаривал с председателями Дальневосточного, Сибирского и Уральского отделений РАН (в свое время я создавал это отделение и был 12 лет его председателем). Они не представляют, как существующие там власть, промышленность и образование будут обходиться без научного обеспечения, что станет с научными сотрудниками, которых будут увольнять.

"Завтра". Геннадий Андреевич, когда я беседовала с директором ИКИ, вице-президентом РАН Львом Зеленым, он сказал, что "каждый день мы не можем что-то открывать. Озарение приходит редко, это явление штучное. То, чем мы занимаемся, можно назвать длинной, трудной, кропотливой работой, в которой иногда вдруг что-то проявляется". Как часто "вдруг что-то проявляется" в ФИАНе, который вы возглавляете? Расскажите о последних достижениях и открытиях.

Г.М. У нас есть сайт, где все подробно рассказано. Каждый год РАН посылает отчет (там есть раздел, посвященный физике и нашему институту) в правительство и президенту РФ.