Чтение онлайн

По понятиям 90-х, в которые запихивает нас либеральный клан, вопрос исчерпан: атака не удалась, овечка отбилась от волка - ну и лады, мы не изверги, живи пока. "Много есть еще Катерин, Наташ, Марин", - как поет по схожему поводу Гарик Сукачев.

Однако, с точки зрения закона, всё еще только начинается: ведь искусственное и недобросовестное сдерживание сбыта "Белкалия" (если оно действительно имело место) не могло не нанести ему ущерба, как минимум в виде упущенной прибыли. А раз есть ущерб, он должен быть возмещен, и прямой и явный отказ от этого возмещения (который, похоже, и прозвучал на встрече Баумгертнера с белорусским премьером Мясниковичем) вполне укладывается в состав уже не "спора хозяйствующих субъектов" (по искрометному определению Путина), а вполне очевидного уголовного преступления.

На что белорусское государство и отреагировало, так, как положено реагировать на уголовные преступления (разумеется, это стало шоком для либеральной тусовки России, превратившей контрабанду - преступление против государственности - в административное правонарушение вроде перехода улицы на красный свет и разрешившей отделываться за выявленные взятки простыми штрафами из взяток, выявить которые не удалось).

История вполне прозрачная - пока мы оперируем безликим понятием "олигархи" (можно еще "буржуи, нагло пожирающие рябчиков").

Но хозяин "Уралкалия" (и, соответственно, шеф Баумгертнера, без согласования с которым тот просто не вправе занимать какую-либо позицию по принципиальным вопросам) Сулейман Керимов - отнюдь не обычный российский олигарх из будущих учебников.

Насколько можно судить, это один из самых цивилизованных олигархов России, и при этом действительно тонкий, глубоко чувствующий любую значимую для него ситуацию человек.

И пойти на столь грубые действия, чреватые обострением отношений двух стран и гневом двух президентов, сам по себе он просто не мог. Теоретически. Не совершают люди, способные на такие действия, определенных шагов, характерных для Керимова, - и крайне редко и ненадолго достигают соответствующих уровней.

Поэтому Керимов мог сыграть "на обострение", только заручившись какими-то очень серьезными гарантиями, или в рамках какой-то значительно более крупной игры.

А чтобы понять эту игру и увидеть инициаторов процесса, достаточно бывает ответить на простой вопрос: "кому выгодно?"

На первый взгляд конфликт вокруг "Белкалия" невыгоден никому. Характерно, что оба президента пристыженно молчат, всеми силами демонстрируя, что это просто хозяйственный, но ни в коем случае не политический спор.

Увы: на определенном уровне даже нетрезвый вопрос "ты меня уважаешь?" становится политическим конфликтом, - тем более борьба между олигархом, с одной стороны, и государством, с другой, за жемчужину этого государства (ибо, как справедливо отмечают белорусские экономисты, калий для Белоруссии - примерно то же, что нефть и газ для России.)

И, вне зависимости от отчаянного желания президентов, конфликт уже стал политическим. Это подтверждает его эскалация - причем со стороны отечественного либерального клана.

Помимо громких заявлений второстепенных фигур вроде Шувалова и ниже (высказался даже вице-премьер Дворкович, не прервавший отдых на Сардинии во время катастрофического наводнения на Дальнем Востоке и не отреагировавший на него, хотя возникшие вопросы входили в его компетенцию), были резко сокращены поставки нефти и закупки белорусского продовольствия (контроль за качеством которого при любых обстоятельствах представляется на порядок лучшим, чем контроль за качеством аналогичных российских товаров).

Важно, что обоснованием сокращения поставок нефти стал не давний спор о реэкспорте нефтепродуктов, а некие ремонтные работы - с неопределенным сроком их проведения. Для помнящих - это демонстративный шаг: много лет назад в одном из тогдашних торговых споров именно белорусская сторона грозила России аналогичным ремонтом- правда, железной дороги на Калининград.

Время прошло, любезность возвращена, намек дан - так, что не понять его невозможно.

Нет сомнений: Белоруссия не будет нарушать свои законы ради залетного служащего иностранного олигарха, что бы ни визжали российские либералы, искренне считающие, что любые бизнес-действия не могут считаться преступлением, а любая иная точка зрения - "возврат к сталинскому террору".

Нет сомнения и в том, что либеральные фундаменталисты, полностью контролирующие социально-экономический блок правительства Медведева (и в целом российского государства), будут осуществлять новые "ответные акции" и вводить новые санкции, пытаясь принудить Белоруссию к отказу от своих экономических интересов и просто от собственных законов.

В очередной раз разрушая тем самым российско-белорусскую интеграцию и подрывая весь Таможенный союз.

А вот это - принципиальный момент, обнажающий мотивацию и, соответственно, причины и механизм скандала вокруг "Уралкалия".

В самом деле: глобальный бизнес, штурмовой пехотой которого в России является либеральный клан, крайне враждебно относится к любой особости, любой отделенности от глобальных рынков. Интеграционные процессы, способные отделить какие-то рынки от глобального бизнеса, воспринимаются им как абсолютное зло. В нашем случае на это накладывается историческая ненависть определенной части Запада к России: действительно, как когда-то писал Михаил Леонтьев, "чтобы Россия перестала считаться Западом своим врагом, она должна перестать быть".

Именно поэтому все попытки реинтеграции постсоветского пространства с участием России вызывают у глобального бизнеса истерическое отрицание.

Возрождение исторического союза наций на месте Российской империи и Советского Союза - ночной кошмар глобального бизнеса.

Соответственно, либеральный клан делал всё, чтобы подорвать евразийскую интеграцию. Достаточно вспомнить Таможенный союз: пресловутый фильм "Крестный батька" был в ударные сроки снят и "с колес" показан по федеральному телевидению отчаянными усилиями высокопоставленных либералов буквально накануне подписания соглашения о нем - в надежде спровоцировать Лукашенко. Тот на провокации не поддался, но его лицо в день подписания стало для внимательных людей одним из символов современной истории.

А Янукович, тогда всерьез колебавшийся и вполне допускавший, насколько можно судить сейчас, возможность выхода Украины из ВТО ради присоединения к Таможенному союзу, окончательно отшатнулся от него после спешного заявления вице-премьера Шувалова о форсировании присоединения России к ВТО.

Когда пришло время повышать уровень интеграции и надстраивать Таможенный союз Евразийским экономическим союзом, его главой стал один из наиболее эффективных российских либералов - Христенко, чей уход с поста вице-премьера многим показался странным; но сегодня мы видим: с этого момента углубление интеграции прекратилось.