Чтение онлайн

Таким образом, обобщая, можно сказать, что беда России состоит не в "восточном" и "консервативном" характере ее культуры (сегодня уже достаточно примеров способности неевропейских обществ к динамичному и качественному экономическому, политическому и культурному развитию), а в неорганичном и нефункциональном характере ее культурного наследия. Между тем, переход к информационному и постиндустриальному обществу, в отличие от стирающего национальные и культурные особенности индустриального общества, предполагает опору на традиционное культурно-цивилизационное наследие. Таким образом, стоящая перед современной Россией альтернатива может быть сформулирована следующим образом: либо определение собственной цивилизационной идентичности и выход на ее основе из кризиса, либо сползание в хаос и "цивилизационное варварство" (погружение в "третий мир", распад государства, экономическая, политическая и культурная деградация).

"Рыночные реформы", главный расчет инициаторов которых делался на формирование "снизу" рыночных институтов, привели к неожиданным для них результатам. Доминирующими группами в новых условиях стала не обладающая хотя бы элементарным гражданским и правовым сознанием интеллигенция и советский "средний класс", а антисоциально и нигилистически настроенные "маргинальные группы", выпестованные в рамках советского общества — уличная и организованная преступность. Не осталась в стороне и "номенклатура", в основном сохранившая за собой "власть — собственность" и стремящаяся к установлению с обществом отношений "патронально-клиентарного" типа. В результате вместо становления современных гражданских, правовых и рыночных институтов происходит очевидная деградация государства, экономики и общества в целом. Коррумпированную и все более неэффективную правящую элиту в этих условиях ожидает потеря власти и рычагов управления, большую часть бизнесэлиты — экономическое разорение, большинство интеллигенции — маргинализация и опускание на "дно" общества, "средний класс" — потеря социального статуса, а также социальная, моральная и физическая деградация.

Преодоления процессов социальной деградации нет как на пути "продолжения радикальных либеральных реформ" (для них нет необходимой культурной базы, а также социально-экономических предпосылок), ни на пути "авторитарно-имперской реставрации" (для этого нужна опора на аскетически-коллективистский тип психологии, который не имеет в современном российском обществе значительного распространения). Для выхода из кризиса необходима консолидация российского общества вокруг ценностей (уважение к стране, государству, праву, нормам морали, социальная солидарность), которые могут быть выработаны лишь в результате социального консенсуса.

Каковы должны быть эти ценности? По убеждению автора, российская культура должна преодолеть в себе многочисленные нигилистические комплексы, архаический коллективизм (который сегодня все чаще превращается в паразитирование за счет государства, коллектива, семьи, родителей и т. д.) и одновременно — индивидуализм, не признающий никаких правовых и моральных ограничителей. Необходимо найти верное сочетание коллективизма, который сыграл в истории России положительную роль, помогая ее народу сплотиться и выстоять в сложных исторических условиях, создать великое государство, сохранить себя как историческое и культурное целое.

Решение этих проблем, безусловно, невозможно в условиях односторонне истолкованной "деидеологизации". Ни одно общество не способно функционировать без ясно осознанной и пропагандируемой идеологии — если понимать под последней не насаждаемые сверху установки, стереотипы и догмы, но ценности, выражающие культурный опыт и актуальные общие интересы российского общества. Она не должна иметь какого-либо одностороннего этнического, конфессионального, социально-классового, светского или клерикального характера, быть "европоцентристской" или утверждать преимущества "восточного пути России" — в противном случае эта идеология не сможет выполнить функцию социальной интеграции в современном российском обществе. Она не должна опираться на идею "исторической победы" какой-либо одной социальной силы или идеи ("красной", "белой" и т. п.), отрицать опыт и значение любой из эпох российской истории — но основывается на идее преемственности российской истории (пусть даже периодически прерываемой). Она не должна быть отвлеченно-декларативной, но отражать реальный исторический опыт сосуществования всех народов России, различных социальных слоев и групп. Это тем более актуально для многонационального и многоконфессионального российского общества, к тому же "отягощенного" наследием социальной конфронтации.

В связи с этим возникает вопрос о том, что именно должно стать "ядром" новой "интегративной" идеологии, какая из идей и форм мировоззрения должна являться ее основой.

Очевидно, что такой идеей не может быть модернизированная идеология коммунизма, которая принесла стране немало жертв и оказалась неспособна решить ключевые проблемы современного периода ее развития (экономические, политические, социокультурные, внешнеполитические). Вместе с тем необходимо официальное признание того, что содержащиеся в идеологии коммунизма (определившие ее популярность и мобилизующую роль в течение определенного периода истории страны) идеи социальной справедливости, коллективизма, изменения общества в интересах большинства ее членов актуальны и не могут быть подвергнуты забвению.

В качестве "национальной идеи" не может выступать и идеология либерализма. Причинами этого являются как ее внутренние противоречия (неопределенность в вопросах о роли государства в поддержании общественного порядка, о соотношении свободы индивида с нормами морали и права, о соотношении патриотизма и принципиально "космополитического" характера либеральных ценностей), так и несоответствие либерализма в его "англосаксонско-атлантической" версии этнической и конфессиональной специфике России. Либерализм не способен в полной мере решить современные политические и экономические проблемы страны по причине неизбежности существования в России сильного и сравнительного дорогого государства, обреченного на определенное вмешательство в экономические отношения вкупе с проведением активной социальной политики. При этом новая российская интегративная идеология должна включать в себя в качестве неотъемлемых частей идеи демократии, прав человека, парламентаризма, разделения властей и т. д.

Очевидно, не могут выступать в качестве объединяющей национальной идеи популярные сегодня сциентистские теории, претендующие на формирование новой идентичности России — идеи птииндустриального общества, ноосферы, "системно-ноосферной" цивилизации и т. п. Причиной этого является их отвлеченно-научный характер, слабо связанный с традициями национального сознания, а также принципиальная неспособность науки стать основой мировоззрения и ценностно-образующим ядром культуры любого общества. При этом новая российская интегративная идеология, безусловно, должна признавать ценность научного знания, опираться на передовую научную методологию для анализа предшествующего исторического пути и формирования новой стратегии развития России.

В качестве российской национальной идеи не могут быть использованы идеология славянофильства (Россия не является только славянской страной, а славянское единство в современных условиях является очевидной утопией), а также евразийство. Несмотря на содержащиеся в ней важные и актуальные для современного периода российской истории идеи, вроде идеи синтеза европейских и "азиатско-восточных" элементов в российской культуре, или идеи гармоничного и равноправного сосуществования славянских, мусульманских и буддистских народов в составе единого Российского государства, евразийская доктрина в качестве общенациональной идеологии вызывает серьезные возражения. Это связано с тем, что она пока не показала необходимой конкретности в определении российской идентичности, не учитывает существовавших и существующих противоречий и сложностей в отношениях между христианами и мусульманами, а в своей крайней форме — может послужить обоснованием тупиковых для России неототалитарных и изоляционистских моделей.

С точки зрения автора, основой новой российской общенациональной идеологии должны стать ее традиционные конфессии — православие, ислам, буддизм и иудаизм. Именно последние формируют культурный фенотип населяющих Россию народов, оставили глубокий след в их культуре и мировоззрении. И именно традиционные конфессии призваны и единственно способны утвердить новую национальную идентичность, утвердить идею и сознание преемственности российской истории, вернуть уважение к таким основополагающим ценностям, как государство, право, собственность, труд, личность человека — то есть стать важнейшим условием поворота к творческому "неоконсерватизму", преодолевающему современную "духовную смуту" в российском обществе. Для расколотого и ослабленного внутренними противоречиями российского общества сегодня жизненно важны содержащиеся в традиционных религиях (прежде всего в православии и исламе) идеи приоритета духовных ценностей, коллективизма, солидарности, уважения к сильному государству (державе), национальной, религиозной и социальной терпимости — все это в совокупности составляет своего рода "ценностно-идеологическую" программу для преодоления современных российских кризисов.

В то же время такой поворот вовсе не требует отказа от светского характера государства, ценностей науки и светской морали. Как показывает опыт ряда современных стран Востока, именно такие содержащиеся в рамках традиционного религиозного мировоззрения идеи обеспечивают динамичное и гармоничное развитие всех сфер жизни их общества. В то же время страны Запада, постепенно утрачивающие сознание "религиозных корней", существующего в них политического и социально-экономического порядка, переживают сегодня "кризис легитимности" базовых общественных институтов — государства, семьи, морали, права.