Чтение онлайн

— Но это же совершенно неприемлемо, если вспомнить, что уже в 2003 году наша страна вступает в "трехлетку кризисов", неподготовленность к каждому из которых может обернуться катастрофой?

— Есть вещи, которые происходят вне зависимости от нашего к ним отношения. В 2003 году нас ожидает не только пик выплат по внешним долгам (до 18-19 млрд.долл.), но и начало физического разрушения объектов социальной сферы в относительно слабо развитых регионах. То есть в большинстве. Последнее вызвано жесткой политикой федерального центра, направленной на обеспечение политического контроля за губернаторами путем сокращения средств региональных бюджетов. На практике это оборачивается медленным финансовым удушением регионов и прекращением финансирования ряда важнейших направлений, включая и объекты социальной сферы.

В 2004-2005 годах Россия столкнется с физическим разрушением инфраструктуры, в первую очередь электроэнергетики и газовой промышленности, из-за длительного и невосполняемого износа их оборудования. Именно это явилось причиной устойчивой тенденции сокращения добычи газа, именно это сделало электроэнергетику единственной из основных отраслей промышленности, так и не оправившейся от последствий катастрофы 1998 года. Ведь в 2000 году, несмотря на подъем экономики в целом, производство электроэнергетики оставалось на 0,5% ниже уровня "додефолтного" 1997 года.

Помимо этого, просто в силу закономерностей развития технологий (не говоря уже об объявленном новой администрацией США "крестовом походе" за дешевую нефть) в 2002-2005 годах неизбежно падение мировых цен на нефть до опасного для России уровня.

— Но эти проблемы, особенно на фоне угрожающего замедления развития, делают категорическим императивом не то что прогресса, но даже нашего выживания, активизацию деятельности правительства.

— Просто энергично суетиться мало: адекватной может стать лишь осмысленная деятельность. Пока же правительство не может разумно отреагировать даже на краткосрочную и в общем достаточно простую проблему — ускорение инфляции. В январе 2001 года она выросла до 2,8% (в декабре 2000 — 1,6%, в январе 2000 — 2,3%), а за январь-февраль, как ожидается, составит 5%, что в годовом выражении даст 34% — почти в 3 раза больше заложенных в бюджете 12%. Именно это заставило правительство заговорить о возможной потере контроля за инфляцией уже во втором квартале 2001 года.

— Откуда в России лишние деньги?

— Главная причина ускорения инфляции — позорная капитуляция правительства перед естественными монополиями: в январе оно вновь (как это было в мае-сентябре 2000 года) разрешило резко повысить тарифы и РАО "ЕЭС России", и ОАО "Газпром", и МПС, и уже после этого пообещало повысить внутренние тарифы МПС еще на 31% — в два приема, при неясном снижении экспортных тарифов. При этом правительство даже не ставило перед ними вопрос об обеспечении финансовой прозрачности, без которой в принципе не имеет права одобрять повышение тарифов естественных монополий, так как не обладает возможностью проверить степень обоснованности этого повышения.

Так как причиной инфляционной волны являются его собственные лень и некомпетентность, правительство пытается пригасить инфляцию не насущными структурными реформами, но, как в 1995-1998 годах, ужесточением бюджетной политики.

Механизм возникновения инфляции видится реформаторам примитивно простым. Экспортеры заработали много валюты и стали сдавать ее в Центробанк в обмен на рубли. Чтобы курс доллара не упал и не сделал российскую экономику нерентабельной, приходящие в нее доллары обменивались на новые, специально эмитируемые рубли. В результате денежная масса, например, в 1998 году, увеличившаяся менее чем на 20%, в 1999 выросла на 57,2, а в 2000 — и вовсе на 62,4%.

Примерно половина эмитированных таким образом рублей была впитана реальным сектором, обеспечив монетизацию экономики, вытеснение денежных суррогатов и сокращение неплатежей, погашение долгов по зарплате и баснословные доходы федерального бюджета. Именно эти деньги обеспечили в первой половине 2000 года экономический и инвестиционный бум в России.

Однако другую половину эмиссии реальный сектор из-за нерешенности структурных проблем принять не смог.

— Но в принципе в этом нет ничего страшного, ибо действующий механизм эмиссии основан на жестких ограничениях так называемого "карренси борд" и потому в принципе не инфляционен: каждый эмитированный рубль на 100% обеспечен свободно конвертируемой валютой. Легендарный "золотой червонец" нэпа был обеспечен ей лишь на четверть — и это было исключительно высоким уровнем даже по тем временам!

— Возможно, специалисты правительства этого не знают. Возможно, им не хочется допускать возврата рублей на валютный рынок, так как это приведет к снижению золотовалютных резервов Центробанка.

В любом случае самый прямой и естественный путь решения проблемы — активизация структурных преобразований, устранение преград, мешающих реальному сектору воспользоваться сотнями миллиардов эмитированных рублей. Но реформаторы не ищут легких путей ни для себя, ни, что существенно более важно, для России. И вместо того, чтобы пытаться использовать огромные деньги, подаренные стране счастливым случаем, но мешающие им из-за их собственной неумелости, они пытаются их уничтожить — "стерилизовать".

— Выходит, подобно тому, как совсем недавно неэффективность государства превращала в стихийное бедствие хороший урожай, теперь она превращает в кризис высокие доходы наших экспортеров?

— Попытки этой стерилизации продолжаются уже почти год. Сначала хотели загнать рубли в новую "пирамиду" ГКО, но наученные реформаторами инвесторы показали, что они хорошо помнят урок "киндердефолта". Попытались заставить Центробанк ужесточить денежную политику — но отступились, когда им разъяснили, что это может разрушить банковскую систему. В результате изобрели совершенно фантастическую технологию, невиданную ни в одной стране мира: деньги стали замораживать прямо в бюджете.

Весь 2000 год федеральный бюджет получал колоссальные дополнительные доходы, превысившие 250 млрд.рублей. При этом, по данным Счетной палаты, правительство умудрилось недофинансировать заложенные в бюджет расходы аж на 58 млрд.руб., проведя неформальный секвестр не в условиях жесточайшего бюджетного кризиса, как в 1997 году, а при казне, буквально ломящейся от денег! Сэкономленные таким варварским способом средства не только пошли на компенсацию заложенных в бюджет заведомо нереальных внешних займов (только от МВФ и Мирового банка, по признанию вице-премьера Кудрина, предполагали получить 4,8 млрд. долл., а смогли менее 300 млн.), но и были "заморожены" на его счетах.