Чтение онлайн

Такая ситуация свидетельствует о неустойчивости достигнутой консолидации общества, а также о “низком пороге” для его хаотизации в результате разнонаправленных действий ряда внешних и внутренних сил. Обострение противоречий между группировками правящей Россией “элиты” вызвано именно “идеологическим вакуумом”, в условиях чего их интересы сосредоточились прежде всего на новом витке передела собственности, а также на связанном с этим вопросом определении курса кредитно-финансовой, налоговой и бюджетной политики государства.

КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ ПРИВАТИЗАЦИИ

Глава Счетной палаты С.Степашин недавно заявил, что 90% российских предприятий приватизированы с нарушением законодательства, однако, по его словам, ревизия итогов приватизации невозможна, поскольку это приведет к подрыву российской экономики. Причиной подобной ситуации он назвал то, что “задача создания в стране среднего класса” в условиях отсутствия многих необходимых законодательных актов оказалась невыполненной. Однако, по мнению экспертов, для формирования “среднего класса” следовало реализовать механизм именной приватизации. Кстати, Верховный Совет России, в своем большинстве выражавший интересы именно советского “среднего класса”, настаивал именно на таком механизме, приняв с этой целью Закон РФ “Об именных приватизационных счетах”. Вместо этого была проведена “анонимная” приватизация в интересах коррумпированных и криминогенных слоев, которые впоследствии и стали “высшим обществом” России. Механизм приватизации через неименные ценные бумаги (“ваучеры”), реальная стоимость которых может колебаться в тысячи раз в зависимости от административного или силового ресурса их владельца, была в сжатые сроки разработана по заказу вышеназванных слоев рядом специалистов, чьи имена хорошо известны.

В качестве “идейного” обоснования такого механизма Ельцину внушали, что опорой его власти может быть только класс сверхкрупных собственников, заинтересованных в диктатуре. Один из ближайших советников “всенародноизбранного” терпеливо объяснял ему, что радикальные реформы может провести только диктаторский режим (впрочем, он его стыдливо именовал “авторитарным”, хотя в качестве примера приводил Пиночета). Параллельно, объясняя необходимость передачи собственности в руки криминальных элементов, Ельцину просто “морочили мозги” ссылками на “теорию первоначального накопления” Прудона-Маркса, согласно которой крупные капиталистические состояния были сделаны исключительно бандитами на основе награбленного. Авторитет Маркса был в глазах Ельцина непререкаем, а в рациональную суть аргументации pro и contra он всегда предпочитал не вдаваться.

Согласившись с аргументацией сторонников опоры на криминальные круги, Ельцин еще в конце 1991 года принял ключевое политическое решение отказаться от попыток создания в России “среднего класса” и передать всю собственность узкому кругу лиц, включая собственную семью. Поскольку Верховный Совет в целом не мог согласиться с ограблением и люмпенизацией советского “среднего класса”, приватизацию начали проводить с нарушением закона.

В обход Закона РФ “Об именных приватизационных счетах” был издан указ президента, на основании которого и были выпущены пресловутые ваучеры. Поскольку их реальная ценность прямо зависела от властного и силового ресурса обладателя, собственность фактически стала распределяться соответственно объемам этого ресурса, для “простых” граждан составлявшего от 10 до 30$ (за эту сумму и продавались ваучеры “с рук”). А у скупщиков стоимость ваучеров возрастала порою в тысячи раз — пропорционально их влиянию на узкую группу чиновников Госкомимущества во главе с А.Чубайсом. В результате по каналам, которые контролировались родственниками Ельцина, было распределено до 25% всей приватизированной собственности. Через них были сформированы такие крупные “олигархи”, как Березовский, Абрамович, позже Мамут и др. Чиновники Совета министров получили в целом самый крупный куш — 30-35%. “Группе Чубайса” досталось 10-15% собственности, криминальные структуры получили 20-25%. И, наконец, “средние и мелкие собственники”, преимущественно представители “нацменьшинств”, используя механизмы коррупции в чиновничьих кругах, также получили 10-12% собственности. Две последние цифры в сумме отражают степень утраты контроля над ситуацией со стороны официальных властей.

Так создавались “олигархи” — социальная база авторитарного режима Ельцина. Средний класс после изъятия сбережений путем организованной Е.Гайдаром гиперинфляции стремительно люмпенизировался, уже к середине 1993 года перестав быть реальной политической силой. В течение полутора лет социальная база демократии была ликвидирована и возникли условия для установления диктатуры, что и произошло в результате переворота 21 сентября-4 октября 1993 года. Однако прошедший период показал бесперспективность выбранного курса. “Олигархи” проявили себя на редкость неэффективными собственниками, а “криминальная Россия” стала объектом жесткого внешнего давления (включая сюда и феномен Чечни). Второй этап приватизации (залоговые аукционы) характеризовался уже прямым проникновением в российскую экономику иностранного капитала — пока спекулятивного.

В 1998 году возможности поддержания подобного статус-кво рухнули. Начался третий этап передела собственности — на фоне массового роста радикальных настроений среди неимущего и малоимущего населения (от коммунистических до религиозных), в силу чего новое перераспределение собственности представляется не только неизбежным, но и не гладким, не “эволюционным”, чреватым социальными потрясениями. Пока, правда, этот процесс не выходит за рамки российской “элиты” и выглядит в значительной степени управляемым — прежде всего из Кремля, куда на волне “постреволюционного синдрома” пришли в значительной мере “обойденные” в ходе первых двух этапов представители “силовой обслуги”. Их попытки “наверстать упущенное” объективно входят в противоречие с интересами групп “старой” олигархии, собственно, и выдвинувшей на вершину власти “полковника Путина”.

В этих условиях самой “естественной” линией поведения “президентской группы” является поэтапное завоевание ею все новых и новых “степеней свободы”, в первую очередь экономических, и новая структуризация имеющихся “групп интересов”. Отсюда более понятными становятся и постоянное лавирование нынешнего курса Кремля на внутриполитической и международной арене, где в полной мере проявился “вяжущий” стиль путинских “силовиков”, и причины их неослабевающего давления на В.Гусинского с группой “Мост”, и попытки разрубить или развязать “чеченский узел”, и многие другие “знаковые” приметы последнего времени.

БОИ НЕМЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ

Говоря о поэтапном усилении “путинской группы”, следует отдавать себе отчет, что подобное усиление чрезвычайно условно, поскольку сама эта группа в значительной степени еще не оформлена как самостоятельная структура и во многом “выстраивается” вокруг личности второго президента РФ, причем в этом процессе активно участвуют все группировки российской “элиты”, созданные в годы правления Ельцина. Особенно ярко эти обстоятельства проявились в ходе “инаугурационного” ареста, экстрадиции в Швейцарию и возврата в Россию бывшего “кремлевского завхоза”, а ныне — исполнительного секретаря российско-белорусского союза П.П.Бородина.

Внешние обстоятельства этого дела достаточно хорошо известны. Однако, якобы по словам адвоката Кузнецова, защищавшего Бородина, перелом в деле “Пал Палыча” произошел только после того, как лично Путину были направлены материалы, из которых следовало, что Кузнецову известен человек, который находится в одной из итальянских тюрем и готов дать показания относительно зарубежных счетов нынешнего российского президента. В результате дело “Мабетекса” было закрыто, а с Бородина, по крайней мере в России, сняты обвинения в даче и получении взяток. Иначе говоря, обозначено существование канала эффективного давления, если не прямого шантажа на “хозяина Кремля”.

Несмотря на то, что сегодня подобные сведения являются не более чем бездоказательными домыслами или активной дезинформацией, их активное распространение дополняется слухами о намерении “Пал Палыча” восстановить свои позиции в управлении кремлевским хозяйством. В частности, коржаковская газета “Стрингер” утверждает, что нынешний управделами президента В.Кожин может в ближайшее время уступить свой пост экс-коллеге из Генпрокуратуры, а ныне высокопоставленному чиновнику Администрации президента Н.Хапсирокову. Так или иначе, но история с “Мабетексом” и Бородиным лишила В.Путина возможности использовать важный рычаг давления на “семью” Б.Ельцина.

Однако следует заметить, что группировка П.Бородина всегда занимала в ельцинском окружении несколько обособленные позиции и была достаточно тесно связана со столичной финансово-промышленной группой (ФПГ) Ю.Лужкова. А эти обстоятельства, в свою очередь, вызывали нападки той части “семьи”, которая ориентировалась на Б.Березовского (Т.Дьяченко, В.Юмашев, Р.Абрамович). Вокруг фактически созданного Бородиным Межпромбанка сформировалась группа по-своему ярких и интересных, но чрезвычайно “конкретных” деятелей, к которым можно отнести О.Сосковца, А.Коржакова, Н.Хапсирокова, А.Егиазаряна и др. Через эту “сферу влияния”, собственно, пришел в Кремль и сам Путин, а потому отношения президента с этой группировкой несколько отличаются от заявленного принципа “равноудаленности”. Эта группа, скорее всего, может рассматриваться как своеобразный стратегический резерв верховного главнокомандующего.