Чтение онлайн

Ректор Свято-Тихоновского Богословского института, протоиерей В.Воробьев: "Никогда за две тысячи лет не было такого гонения, как в России в ХХ веке. И никогда никакая другая Церковь не дала Богу столько мучеников, сколько Русская Церковь... Мы получили списки репрессированного духовенства, примерно 2500 имен, создана база о новых мучениках, содержащая 9000 биографических статей".

Диакон Андрей Кураев: "За годы неслыханных гонений Русская Церковь потеряла только убитыми более 200000 священнослужителей. Более полумиллиона священнослужителей были репрессированы".

Историк Н.А.Кривова: "По новейшей статистике Православного Свято-Тихоновского института, общее количество репрессированных священнослужителей в 1921-1923 гг. составило 10000 человек, расстрелян каждый пятый, всего — около 2000 человек... Динамика репрессий говорит о возрастании числа жертв, 1929-1931 гг. — в 5 раз больше, чем в 1922 г., 1937 г. — в 20 раз больше, чем в 1922 году".

Особого внимания заслуживают данные историка Кривовой и диакона Кураева. Согласно изысканиям Кривовой, в 1937 году было репрессировано 200 тысяч священников. Так ли это на самом деле? Из архивных источников мы извлекаем совсем иные данные. Вот, например, в феврале 1937 года Отдел культпросветработы ЦК ВКП(б) получил докладную записку о состоянии антирелигиозной работы в стране. В докладе констатировалось "нетерпимое положение с антирелигиозной работой". Составители докладной указали на количество действующих молитвенных зданий — на рассматриваемый период их было 20000, плюс 10000 зданий временно прикрыто местными властями. Одновременно было указано и число зарегистрированных служителей культа — на февраль 1937 года их насчитывалось более 24000. Естественно, что в этот список входили священнослужители всех зарегистрированных в СССР религиозных общин: и православно-тихоновских, и обновленческих, и старообрядцев, и баптистов, и евангелистов, и мусульман, и католиков, и иудеев. Как же из этого числа получилось 200 тысяч репрессированных православных священников?

Даже если мы предположим невообразимое — что в 1937 году власть репрессировала каждого второго священника, то у нас на этот год получится штат в 400000 священников и диаконов! Но это противоречит реальной исторической ситуации. По отчету обер-прокурора Священного Синода в пределах царской России на 1 января 1915 года насчитывалось 3246 протоиереев, 47859 священников и 15035 диаконов, общим числом 66140 человек. За год до октябрьских событий — на 1916-й — количество священнослужителей оставалось то же: 66140. Вряд ли это число увеличилось за 20 лет Советской власти более чем в 6 раз!

Историкам в будущем предстоит удалить все ложные наслоения, скрывающие истинные причины и масштаб репрессий. В современном общественном сознании эти трагические события нашей истории совершенно не осмыслены лишь потому, что необъективный, враждебный взгляд на прошлое исключает саму возможность раскрыть историческую правду. Содержание советской истории сводится к заклинательным терминам, из которых воздвигается жесткое табу на исследование явления во всей полноте и сложности исторического контекста. Пиаровская технология проникла на все уровни нашей культуры, поразив даже современное церковное сознание и церковное искусство. Так, в нижнем клейме иконы Собора новых мучеников и исповедников Российских, за Христа пострадавших, повествуется о судьбе священномученика Владимира Киевского. На одной части клейма мы видим чинных "красноармейцев", выводящих мученика за ворота лавры для расправы. На второй — сцена обретения монахами тела убиенного митрополита. По логике иконописца сатанинское насилие над священством в годы гражданской войны было организованным актом государственного террора, приводимого в действие воинами Красной Армии. (Кстати, сформированной уже после гибели некоторых священномучеников, изображенных на иконе.) Но так ли все было на самом деле, например, в случае гибели митрополита Владимира?

Осенью 1917 года при поощрении гражданского правительства Украины церковные сепаратисты организовали Всеукраинскую церковную раду, куда был вовлечен архиепископ Алексий (Дородницын). Сепаратисты требовали, чтобы в украинских храмах вместо Патриарха Тихона поминалась церковная рада во главе с архиепископом Алексием. Над Русской Православной Церковью нависла угроза раскола. Святейший патриарх Тихон благословил митрополиту Киевскому Владимиру выехать в Киев для усмирения церковной смуты. С трудом владыка приехал в Киев, где остановился в своих покоях в Киево-Печерской лавре. Преосвященный Алексий самовольно водворился в лавре по соседству с митрополитом и подстрекал монастырскую братию против своего священноначалия. В это время в Киеве началась подготовка к созыву Всеукраинского церковного Собора. Как повествует церковный историк протоиерей Владислав Цыпин — для проведения Собора Патриарх Тихон командировал в Киев трех архиереев. Когда они приехали в Киев, то митрополит Владимир просил их помочь образумить архиепископа Алексия, но взбунтовавшийся иерарх продолжал свою раскольническую деятельность. На предсоборных совещаниях бритые и стриженые священники-раскольники, в шинелях и с винтовками на плечах, проводили агитацию за отделение Украинской Церкви. И возможно, автокефалисты одержали бы победу. Но в Киев стремительно ворвались красные. О дальнейших событиях о. Владислав Цыпин пишет следующее: "Когда красные взяли Киев, в лавре расположился военный отряд. Во время богослужения вооруженные люди в шапках, с папиросами в зубах врывались в храмы, устраивали обыски, издевались над монахами. Растерявшиеся монахи, соблазненные интригами архиепископа Алексия, стали жаловаться красногвардейцам на то, что митрополит Владимир не разрешает им устраивать комитеты и советы, а они хотят, чтобы в монастыре было все, как у красных. 25 января красноармейцы учинили обыск в покоях митрополита, а вечером вломились пятеро бандитов. Они втолкнули владыку в спальню и начали пытать, душили цепочкой от креста, сорвали с груди крест и ладанку, нательную иконку. Из спальни митрополита вывели в рясе, в белом клобуке, с панагией. Бандиты втолкнули святителя в автомобиль, отвезли на полверсты от лаврских ворот и расстреляли. Прах убитого священномученика обнаружили поутру, владыка лежал на спине в луже крови, без панагии и в клобуке без клобучного креста".

Факты, приведенные авторитетнейшим историком Церкви, свидетельствуют о явном несоответствии сюжета иконы Собора новомучеников подлинным событиям прошлого. Согласно исторической правде, следовало бы сначала изобразить архиепископа Алексия Дородницына, подстрекающего монахов к неповиновению священноначалию и благословляющего бритых вооруженных священников митинговать за автокефалию. Также во имя исторической правды необходимо было бы запечатлеть и монашескую братию лавры, идущую к революционным солдатам с жалобой на митрополита Владимира. Косвенный виновник гибели священномученика архиепископ Алексий умер через год, принеся Богу покаяние... Весь грех убийства, совершенного 25 января 1918 года, по воле иконописца лег несмываемым пятном на бойцов еще не существующей Красной Армии, экипированных на иконе в амуницию, утвержденную лишь в 1919 году.

Таким образом, произошла пиаровская подмена действующих лиц этой кровавой трагедии — вместо пятерых бандитов, учинивших грабеж и убийство, на иконе появились двое красноармейцев в буденовках.

Итак, силы зла, изображенные на клеймах данной иконы, воплощены в четкой форме политической символики. Совершенно очевидно, что икона Собора новомучеников Российских пронизана духом обычного антисоветизма, но уж никак не святости. Политическая пристрастность иконописца, его невежественное и небрежное отношение к русской истории заставляют нас, православных, сомневаться в правдивости этого иконописного памятника. Осеняя икону изображением деисусного чина, художник вольно или невольно, но вовлекает в ложь самого Господа вместе с небесными силами и святыми, что равноценно акту прямого богохульства. Автор данной статьи является свидетелем случая, когда молодая образованная женщина, реставратор по специальности, рассмотрев икону Собора новомучеников, выразила сомнение вообще в сущности икон как таковых. Она увидела изображенную неправду, выдаваемую за святую истину: "Если на этой иконе запечатлена ложь, то почему не могло быть лжи и на многих других иконах?"

Невозможно отрицать, что самые мучительные вопросы новейшей русской истории связаны с гибелью православного священства в период гражданской междоусобицы и последующих гонений со стороны власти. Но, рассматривая взаимоотношения Церкви и государства в начале 20-х годов, мы не можем молчаливо исключить из исторического контекста сам факт участия Церкви, ее священнослужителей в Гражданской войне. Сегодня трудно согласиться с тем, что обвинения в контрреволюционности Церкви со стороны большевиков — это лишь формальная условность для внешне законной расправы с Русской Православной Церковью, этим последним символом самодержавной России.

Многочисленные факты, зафиксированные в кино и фотодокументах, в письмах и воспоминаниях участников войны, в ныне открывающихся секретных архивах, свидетельствуют о том, что Русская Православная Церковь в лице крупных иерархов и рядовых священников активно участвовала в событиях гражданской войны, выполняя при этом не только свои молитвенные функции.

Здесь можно упомянуть деятельность Ставропольского Поместного собора 1919 года, созванного в стане Деникина. Собор резко разграничил две сферы своих действий — чисто церковную и чисто политическую. "В этой последней Собор немало времени и усилий затратил на обсуждение и организацию различных политических благоглупостей вроде устройства "крестного хода" из Ставрополя в Москву (через все фронты!) для освобождения ее от большевиков и вызволения из египетского плена Святейшего патриарха Тихона".

Объективно православные священнослужители, участвующие в гражданской войне, брали на себя огромную долю ответственности за действия белого движения. Церковные иерархи зачастую выступали как идеологические организаторы белой армии, освящающие и благословляющие борьбу с властью большевиков.

Об этой духовно-организующей поддержке белой армии ярко свидетельствует в своих воспоминаниях митрополит Вениамин Федченков, бывший епископ Русской армии и флота при бароне П.Н.Врангеле: "Так, генерал Врангель по собственному желанию был благословлен в Севастополе иконой Божией Матери во время решения вопроса о его избрании на должность, Главнокомандующего. Благословил генерала епископ Полтавский Феофан, бывший духовник царской семьи. Более того, барон окончательно разрешил свои сомнения в необходимости принимать командование, напрямую обратившись за советом к епископу Феофану и митрополиту Вениамину и заручившись их поддержкой.

Торжественные молебны в честь побед добровольческой армии, встреча белых воинских частей в городах и селах колокольным звоном, поднимающие боевой дух проповеди священников, благословение на удачную военную операцию и даже милосердные предложения пленным красноармейцам причаститься перед казнью — все формы церковной и общественной деятельности духовенства, так или иначе нравственно поддерживающие белое и любое контрреволюционное движение, несомненно, в годы жесточайшей гражданской междоусобицы были равносильны политической клятве.