Чтение онлайн

Но об открытии магазинов в России очень долго не говорили. Первые комплексы (один в Питере и два в Москве) появились только за последние два года. "Магазины в подмосковных Химках и Теплом Стане — только начало. В планах ИКЕА — создание еще трех торговых центров в Москве и двух в Санкт-Петербурге. А рядом с нашими магазинами мы построим большие коммерческие центры, где будут продаваться продукты, одежда, спортивные товары и многое другое. Мы хотим, чтобы вам было удобно делать покупки!" Так говорят о своих планах менеджеры группы в Интернете. Таким образом, в обозримом будущем не планируется никакого расширения сети ИКЕА по регионам России. Похоже, шведы хорошо понимают, что абсолютное большинство современных россиян не сможет покупать даже ту мебель, которая в Европе предназначена для менее обеспеченных. А курс Путина—Чубайса не позволяет и думать о скором увеличении жизненного уровня людей, скорее наоборот. Ставка делается только на богатую по российским меркам Москву, куда, так или иначе, будут стекаться капиталы. Значит, жители столицы будут получать из этих капиталов какие-то крохи и смогут хоть в чем-то соответствовать среднему классу Европы и Америки.

Наши соотечественники проходят через мебельные залы комплекса как через музей. Вглядываются в дизайн, мельком глядят на ценники и движутся дальше. От музея или магазина супердорогой мебели магазин ИКЕА отличает возможность посидеть на любом диване или табуретке. Но купить даже дешевую, по европейским понятиям, мебель у большинства посетителей возможности нет. В основном сюда приходят люди с несколькими сотнями долларов в кошельке. Поэтому на выходе очень мало фур или машин, куда загружается приобретенная в ИКЕА мебель. Основная часть посетителей после экскурсии через мебельные залы устремляется к залу, где торгуют посудой, настольными лампами, часами-будильниками и прочей мелочью. Похоже, мебельная революция в России — даже в Москве — еще не состоялась. Семьи, нагруженные фирменными чашками, кружками, ложками, направляются к длинной череде касс. Из-за обилия касс очередей здесь действительно нет. Забирают из-за стекла детей, снимая с них майки ИКЕА, кладут в пакеты с лэйблом ИКЕА утварь ИКЕА, выходят из-под козырька со сверкающей надписью ИКЕА, подходят к остановке, где на желтой доске вместо номеров маршрутов просто написано ИКЕА. Садятся в синий автобус ИКЕА и едут к метро.

Как и Макдональдс, ИКЕА грозит занять место новой иконы российского буржуазного быдла. Для обывателя, по своей нищете воспринимающего Макдональдс как ресторан, ИКЕА — это музей-эрмитаж. Здесь минимум дизайна, красоты, вкуса. Все рассчитано на функциональность, надежность и дешевизну. Но ограбленная страна магазин для бедных держит за эталон вкуса и стиля. Мечта московского обывателя — "сказочно разбогатеть и купить что-нибудь в ИКЕА".

Сейчас ИКЕА — это сто семьдесят магазинов на разных континентах, где работает около семидесяти тысяч сотрудников. Товарооборот за прошлый финансовый год составил больше одиннадцати миллиардов евро. Лидеры продаж — Германия, США и Британия. По-прежнему основой всей мощи остается европейский рынок, где продается 80% продукции. Европа же — и основной поставщик товаров (чуть меньше 70%).

Мировая империя ИКЕА планирует дальнейшее наступление на рынки уже освоенных стран с благополучной экономикой. До конца этого финансового года будет открыто еще 10 магазинов по всему миру. В ущерб экспансии на новые регионы планеты планируется бросать все силы на укрепление в уже освоенных регионах.

"Чем больше наша доля на рынке в каждой стране, тем более эффективным станет обслуживание посетителей",— подчеркивает руководитель группы ИКЕА Андерс Дальвиг: “Результатом такой деятельности станет сокращение времени ожидания на кассах. Мы хотим сделать процесс выбора, покупки и сборки товаров еще проще и эффективнее". Андерс Дальвиг и вице-президент Ханс Гидель, отвечая на вопросы о результатах прошлого финансового года, говорят об открытии 6 новых магазинов и дистрибьюторских центров ИКЕА. Еще 10000 человек стали сотрудниками компании в прошлом году. И хотя концерну не удалось побить рекорды трех предыдущих лет, для ИКЕА это был хороший год.

"Пусть небольшая, но прибыль есть",— говорит Андерс: "Это достижение, если учитывать общий спад в мировой экономике в течение последних двенадцати месяцев".

Александр Росляков

11 ноября 2002 0

46(469)

Date: 12-11-2002

Author: Александр Росляков

УРАЛЬСКИЙ БАСТИОН

"Броня крепка и танки наши быстры" — вот что приходит по привычке на ум при упоминании об Екатеринбурге, бывшем Свердловске, с его Уралмашем, Нижним Тагилом и Первоуральском. Правда, за последнее десятилетие эта броня так истончилась, что стала смахивать на платье короля из сказки Андерсена.

И слава города все больше вяжется не с его ныне глубоко униженным трудом — а с популярным местом казни последнего царя России Николая. Которому в эпоху упразднения родной брони не только простили Ленский расстрел и Кровавое воскресенье, но и приделали святой венец — и строят сейчас колоссальный, типа московского Христа Спасителя, храм на месте его гибели. Но чем сподобился такой чести этот лощеный франт, продувший под шепоток распутного Распутина огромную, с ее огромными потенциалами, империю; чьим главным министром, когда страна исходила голодом и кровью в Первой мировой, был граф Фридерикс, министр двора, распорядитель бальных и обеденных обрядов. Попал император в честь, какой не удостоился никто из его пращуров, включая и Петра, лишь потому, что пал жертвой вызванной его же бальной властью ярости? Но почему тогда не ставить храмы миллионам куда более невинных жертв? Или же он своей распадной немощью больше всего и пригодился на эмблему нашим новым королям распада, разворовавшим и убившим нашу крепкую броню?

И другим святым местом на екатеринбургской земле сегодня стало село Бутка Талицкого района, где родился основоположник нашего последнего распада Борис Ельцин. Оно и было целью моего паломничества, связанного с одной работой. Хотя ничего из ряда вон выходящего я там не нашел. Все было в том же, уже примелькавшемся для нас, ряду. До "революции", как называют здесь этот распад, в районе было 56 тысяч голов крупного рогатого скота, теперь осталось лишь 14. Стало в 6 раз меньше свиней, в разы упали сборы зерновых — и так далее. Я спросил одного талицкого руководителя, уроженца как раз той же Бутки:

— Чего вы больше чувствуете: гордости за односельчанина, пошедшего так далеко — или стыда за то, что при нем все рухнуло и в вашем, мощном ранее районе, и в других?

— Черт его знает… Вообще, обида на него есть. Если человек родился здесь, то должен был бы как-то заботиться о своей родине, украшать ее. А он не думал никогда об этом. Всего раз передал денег на районную дорогу — сунули мне эту пачку, я даже не знал, как ее оприходовать. И еще родной школе свою книгу подарил. Я лично с ним встречался много раз, вместе ездили в Москву с партийной делегацией от области. Был всегда кремень, — там, по дороге в Бутку, сосновый бор, мачтовые сосны, — вот такой и Ельцин. Руку пожмет — как железными клещами. Последний раз я его видел в 1996 году, приезжал сюда на свою предвыборную кампанию. Я сунулся к нему, меня его охрана хвать назад, но я говорю: "Борис Николаевич!" Он меня узнал, давай к себе, обнял, я ждал, сейчас как руку сдавит — смотрю, а у него уже рука-то ватная! И сам весь под пиджаком дрожит — сдал страшно!..

В самой же Бутке люди говорили о Ельцине мало и неохотно: ну, родился и родился, и вообще он родом не отсюда, а с деревни Гомзиково, сюда только привезли в роддом рожать его мать, и здесь потом его отец построил себе дом. Сегодняшние жители этого дома даже не вышли на беседу. Все здесь словно стремилось поскорей забыть неладного героя — и больше всего запустевших полей было как раз вокруг Бутки. Словно сама земля спешила заглушить память об ее уроженце травой забвения — чтобы "и струны вещие Бояна не стали говорить о нем".

Зато в Екатеринбурге выведал я историю совсем другого рода — звучащую сегодня самой вещей, но прочно забытой притчей. И хочу ее, в порядке яркого контраста к нынешней погибельной странице жизни, рассказать.

Екатеринбург среди крупнейших городов России — чуть не самый юный, ему нет еще и трехсот лет. Зато известны точно день и обстоятельства его рождения, а также имена его родителей: Василий Никитич Татищев и Вильгельм Георг де Геннин.

Последнего по-русски называли Виллимом Ивановичем, он был голландцем, записался на службу Петру Первому специалистом по архитектуре и артиллерии в 1697 году в возрасте всего 23-х лет. С 1700 по 1710 год не раз отличился на войне со шведами: строил укрепления в Новгороде и при Гангуте, брал Выборг. И сам был отличен царем: получил чин полковника и золотую медаль с алмазами.

Дальше деятельность Геннина приобретает удивительный размах. В 1712 году он строит в Петербурге пушечно-литейный двор и пороховой завод, потом налаживает производство ружей, боевых клинков и проволоки, служит комендантом Олонецкого края, реконструирует там заводы, основывает первую в России Горную школу, занимается водными коммуникациями Москвы, открывает рудные месторождения и минеральные источники, отбивает нападения шведов на русские земли. Царь производит его в генералы и жалует своим портретом в алмазном обрамлении.