Чтение онлайн

Саша Яковлев сейчас думает, что Россия продолжает нести потери в Чечне, возможно, потому, что у чеченцев нет военкоматов… Здоровый, крепкий, отлично подготовленный парень двадцати четырех лет от роду хочет идти в армию, а его туда не пускают! Вместо этого набивают полки юнцами, которые ничего не умеют и не хотят, и только мечтают, чтобы их забрала домой мама.

Яковлев считает, что его история очень поучительна. Совершаешь по молодости ошибки, а потом их так трудно, почти невозможно исправить…

Владислав Шурыгин

7 января 2003 0

2(477)

Date: 05-01-2002

Author: Владислав Шурыгин

АРМИЯ ЭПОХИ «РЕСТАВРАЦИИ» (Геополитические заметки о военной реформе. Часть 2-я. Окончание. Начало в № 1)

Закономерен вопрос, почему Ельцин и пришедшая с ним к власти политическая элита не провели в 1991-1993 годах военную реформу, а лишь ограничились "передачей" бывшей Советской Армии в удельное владение князей и баронов в лампасах? Ведь в 1991 году налицо были все предпосылки для проведения подобной реформы. В обществе и армии был достаточно большой процент граждан, симпатизирующих идеям "демократии" и "реформ" (различного рода ОМОНы, отряды "Август-91", "Живое кольцо" и т. д.), которые вполне могли стать той основой, на которой затем стоились бы Вооруженные Силы "новой" России. Массовые сокращения и чистки "просоветских элементов" в тот момент вообще виделись едва ли не как единственное средство удержания власти, и воспринимались обществом куда более спокойно, чем теперь. Этого не произошло. Почему?

Ответ на этот вопрос лежит совсем в иной сфере. И чтобы найти его, необходимо вернуться к двум предыдущим реформам. И Петр, и большевики ставили своей целью прежде всего демонтаж старого общества и создание нового. При этом вооруженные силы рассматривались едва ли не как основное препятствие на пути этих преобразований и одновременно как основной механизм вновь создаваемого социального строя. То есть и Петр, и большевики стояли перед необходимостью создания принципиально новых армий, отвечавших требованиям нового времени. И эти армии имели одно главное отличие от своих предшественниц: они были "заряжены" энергией, пассионарностью новых обществ. Другими словами, созданные Петром и большевиками армии были носителями совершенно нового духа, морали, этики, и именно новые армии своими дальнейшими победами и подвигами "прививали" этот дух всему остальному обществу, укрепляли в нем новый политический строй.

Но были ли в истории ситуации, когда изменение государственного устройства не влекло за собой военной реформы? Были. Это так называемые периоды "реставрации", когда в том или ином обществе в силу каких-либо обстоятельств новый социальный строй вдруг сменялся своим предшественником. "Реставрации" в Англии, Франции, а также во многих других странах чаще всего представляли собой верхушечные перевороты и не затрагивали основные социальные институты. Причина тому вполне объяснима — очевидная слабость "реставрируемой" власти, которая своим приходом обязана чаще всего не революционно — пассионарному движению общества, а усталости и разочарованию его в новом социальном устройстве. Иначе говоря, "реставрация" — это всегда компромисс между "старым" и "новым". И условием этого компромисса всегда является "нереволюционность" власти. Общество как бы берет тайм-аут от реформ и перемен. Так уставший человек отправляется побродить на места своего детства и юности перед очередным рывком вперед...

Поэтому-то, возвращаясь к новейшей истории, Ельцин и его команда не посмели заняться "демонтажем" Советской Армии по одной простой причине — они просто не имели на это никаких полномочий. Более того, сам их приход к власти был обусловлен компромиссом с этой армией, которая, по сути, изменив присяге и долгу, безразлично смирилась с переворотом, прошедшим в стране.

Но даже если и представить, что нынешняя власть попыталась бы создать "свою" армию, то очевидна полная невозможность "зарядить" эту армию новой энергетикой, новым духом, по той причине, что нынешняя власть ими попросту не обладает. Жажда наживы, бесконтрольного обогащения, которыми охвачена верхушка российского общества, могут стать идеологией разве что для пиратской ватаги, но никогда для армии...

Проблема в ином — эпоха "реставрации" всегда является временем стагнации и деградации. Деградирует не только власть, которая живет и действует как в последний день Помпеи, но и само общество. В нашем конкретном случае — Советская — Российская армия. Тот развал и кризис, который высветила чеченская война — прямое следствие описанных выше процессов. Очевидно, что армия, пережившая собственную страну, стремительно теряет боеспособность и разлагается, что бы по этому поводу ни заявляли ее новые министры и сам президент. Она расколота социально, духовно и политически. И эти обломки невозможно склеить между собой. Их можно в лучшем случае препарировать и вычленять.

Подводя итог анализа состояния нынешних Вооруженных Сил России, надо честно признать, что Российская армия утратила сегодня самое главное, что, собственно, и составляет сущность любой армии — воинский дух, внутреннее единство и веру в государство, которому она служит. Поэтому никакая ее "модернизаци", никакие структурно-организационные перестройки, никакие повышения зарплат или перевооружения без настоящего ее реформирования сегодня не оживят Вооруженные Силы. А значит, все "псковские эксперименты" так и останутся в памяти армейцев как очередной "изгиб" военной реформы. На "новых" экономических условиях Россия сегодня способна содержать не больше 200 000 солдат и офицеров, что, конечно, просто бессмысленно.

КАРТОННАЯ САБЛЯ ПУТИНА

Для начала зададимся вопросом: почему именно Путин, никому не известный три годя назад питерский чиновник, вдруг начал стремительно набирать политический вес и высоту?

Напомню, что назначение Путина премьером было встречено и российским обществом, и политическим истеблишментом полным безразличием. Подумаешь, очередная марионетка Кремля! После отстрела такого политического "кита", как Примаков и разделки "политтюленя" Степашина, Путин казался просто политическим карликом, чьим успехом было бы просто дожить до выборов в качестве премьера. Ну а уж соревноваться с тогдашними фаворитами, Лужковым, Примаковым, Зюгановым, он просто не мог.

С чего же начался взлет Путина?

Напомню, что в первых числах августа 1999 года началось вторжение чеченских боевиков в Дагестан. Отряды Басаева и Хаттаба ворвались в Ботлихский район, надеясь этим вторжением сдетонировать антироссийское восстание во всей республике. И именно тогда же прозвучало и первое жесткое заявление нового премьера, а затем последовал и неожиданный для многих разгром боевиков. Именно после этой небольшой победы впервые заговорили о Владимире Путине всерьез. Его неожиданно жесткая позиция, полная поддержка действий армии так сильно диссонировали со столь привычными российскому обывателю кремлевским лукавством, трусостью и скудоумием.

Путин с ходу показал России, что он не блеющий Черномырдин, с его "..товарищ Шамиль Басаев, пожалуйста…", и не тряпичный Степашин, с его "… ваххабиты — вполне мирное религиозное течение…"

За Путина начали говорить пушки. И этот язык оказался единственным, который боевики стали понимать хорошо. В России, истерзанной за эти годы "беспределом" победивших ичкерийцев, уставшей от бесконечного национального унижения, эти действия Путина встретили полное понимание.

Иными словами говоря, первой ступенью "ракеты" карьеры Владимира Путина стала победа в Дагестане и сохранение территориальной целостности страны.

Но максимального взлета рейтинг Путина достиг, когда российские полки и дивизии вышли к окраинам Грозного. Стремительное наступление армии, разгром боевиков сделали Путина безусловным лидером предвыборной гонки. Если говорить иначе, то главным "пиарщиками" Путина стали генералы Казанцев, Трошев и Шаманов. А главным "рекламным агентом" Путина стал русский солдат с автоматом. Им он обязан властью и авторитетом. Но очень скоро страна увидела другого Путина. Вместо решительного и собранного президента в дни страшной драмы "Курска" Россия обнаружила отсиживающегося на курорте чиновника, который никак не решался объяснить стране, что же произошло с атомоходом. Затем невнятно заговорили о том, что в Чечне армию все чаще берут под уздцы и не дают добить боевиков. Вместо обещанных армии высоких зарплат и перевооружения у военных отобрали немногие социальные льготы, и нищета офицеров стала просто вопиющей, а количество новой техники в прямом смысле можно было пересчитать на пальцах. Затем страна обнаружила, что под предлогом "борьбы с терроризмом" американцы строят военные базы в бывшей советской Средней Азии. И что мы имеем сегодня в сухом остатке?