Чтение онлайн

"Ельцинский способ производства"

К 2000 году под сурдинку проедена, расхищена, пущена по ветру львиная часть нажитого предшествующими поколениями. Десятилетие "радикальных" реформ соразмерно по длительности воспроизводственному циклу здоровой, развивающейся экономики. Эти невосполнимые годы исторического бытия у России насильственно изъяты. Убыток в полтора триллиона долларов, сумма расхищенного "рабочего капитала" страны — ничем не покрыт. "Рыночная экономика"? "Гражданские права"? "Институты свободного предпринимательства"? Все эти приобретения 90-х годов ущербны — по сути. По ценности для рядового гражданина они не дороже акций АВВы и МММ. Настоящие же устои здорового, неворовского и жизнетворного общественного устройства — конкуренцию производителей, права наемного труда, неприкосновенность личности и собственности — придется создавать заново. Таков исторический вызов России на заре нового Тысячелетия, который мы должны иметь мужество и смирение принять.

Но так ли уж плохо обстоят дела в экономике, что на карту поставлены судьбы страны? Стабильность и застой — на разные лады, но схоже трактует состояние экономики праздная российская власть и непочтительные, но услужливые ее либеральные критики. Благие вести на слуху, как в незабвенные советские времена, снова. Россия принята в узкий круг держав "восьмерки". Правительство играючи разрешило "проблему 2003 года". Тяжкие внешние долги выплачиваются с опережением. Изношенные экспортные нефтепроводы, по Божьей милости, работают. Сверстан бюджет-2004 без единой прорехи — на бумаге, конечно. Президент в Послании поставил задачу удвоить ВВП за 10 лет. Премьер объявил в Думе, что уровень душевых доходов до дефолта 1998 года восстановлен. Стало быть, страна выбралась из полосы безвременья, для экономики открылась перспектива роста, а для семей — скромного, но твердого достатка? В год выборов, известно, власть особенно щедра на посулы и прорицания национального успеха. Но, опросы-то говорят, что мало кто принимает на веру, что жизнь налаживается и свет в окошке брезжит. "Жить стало лучше, жить стало веселей",— это всё еще не про нас. Глубокое нездоровье и беспризорность отечественной экономики проглядывают и на житейском, и на макроэкономическом уровне. Нет, на поверку, никакой прочной основы для устойчивого роста экономики. Напротив, одновременно с бумом в сырьевом секторе и притоком шальных нефтедолларов в копилку олигархов передовые технологические уклады экономики превращаются в сухостой. Занятость, убытки, инвестиции — по всем показателям промышленность, за вычетом добычи сырья и выплавки металлов, идет под гору. Свертывается зерновое производство. Производительные силы страны едва ли в лучшем, чем до дефолта 1998 года состоянии. Кратное падение производственных инвестиций — метка, что кризис не припозднится.

Потому любой минувший, впустую прожитый, и, если влачиться по накатанной колее, грядущий год является просроченным, критическим для судеб государства. Отсчет времени мобилизационной экономики уже идет. Поступательным, цивильным путем развития товарных и фондовых рынков опустошенную, расхищенную экономику не восстановить. Мобилизационный национальный проект — не произвольный выбор жесткого варианта санации подорванного хозяйства страны, а тяжкий крест. Между тем усталость общества велика. Ресурс государственной воли, как никогда, слаб. Чаяния низов его не подпирают. В мегаполисах все еще сильны потребительские иллюзии. Деревня и провинция приладились к экономическому безвременью через подобие мелкотоварного уклада. Правильней его назвать "укладом подножного корма". За один только год 1,5 тысячи человек погибли на воровском промысле демонтажа высоковольтных ЛЭП. Это и есть, наглядно, стихийная деиндустриализация и предпринимательство отчаявшихся. Труд и способности десятков миллионов людей не востребованы. Наш индивид — "вольноотпущенник" из советского коллективного уклада жизни и труда — дичает. Профсоюзы, молодежные организации, союзы изобретателей — рассыпались. Государство в 90-е годы преуспело в "распарывании" социальной ткани общества. Последним прибежищем людской солидарности стали православные церкви, мечети. Да еще, увы, расплодившиеся секты, подчас изуверского толка. Наивными и издевательскими выглядят, среди массовой нищеты, посулы, что общность соотечественников заново воссоздастся через "Интернет". Реальностью же является такое имущественное, духовное и этническое размежевание, какого Россия от века не знала.

"Индустриальная резервация"

Всё это, вместе взятое, — неважная опора для мобилизационного проекта возрождения страны. Не Великой России, а пока еще просто страны, обретающейся в сжавшихся отчих пределах и, наперекор злосчастию судьбы, способной выжить в первую треть XXI века. Страна должна сохранить себя в теперешних границах — от Калининграда до Южных Курил. Удержать национальный контроль над природными ресурсами, инфраструктурой и выходами в Мировой океан. В первую треть века России предстоит заново утвердиться на подобающем месте в мировом разделении труда.

Эти цели совершенно несбыточны, если и дальше ходить на помочах МВФ, моститься к лукавой "восьмерке" и опрометчиво полагаться на заемный капитал. Второе издание горбачевского общеевропейского дома лишь быстрее “поможет” России выйти в тираж.

Чтобы не стать призом нового передела мира, Россия должна возродиться в качестве мирового центра силы и влияния. В новом миропорядке XXI века "имперская Россия" — незаменимый страховой полис для будущих поколений. В образе имперской России наши западники, согласные "подавать ананасную воду" ростовщикам с Пятой авеню, тотчас видят ярмо и узилище для своих правозащитных плутней, но с этим ребячеством пора расстаться. Очередной мираж "Европы от Атлантики до Урала" на самом деле означает вытеснение, исподволь, исторической России в своего рода индустриальную резервацию. Российский триколор по-прежнему будет развеваться над каждой станцией Транссиба и местной управой. Но символы государственности станут лишь декорацией уступки отечественного пространства для хозяйничания транснациональных ТНК и "раздела продукции" — российских природных богатств — под юрисдикцией Стокгольмского суда.

Как только затворятся врата ЕС на польской границе, нас, наконец, осенит хладная мысль, что в европейском разделении труда для России места, на равных, не выкроить. Российская экономика — по масштабам хозяйства, издержкам, даже избыточной обеспеченности природными и технологическими ресурсами не годится на роль "пристяжной". Как, к примеру, хуторская Эстония. Внутренний рынок, по определению, — пространство роста и преобразования нашей экономики. Государству — "ночному сторожу" с "монетаристской" колотушкой не сдюжить, не уследить за своекорыстием олигархов, которые "смотрят в лес". Для Запада вся Россия — Большая Сибирь, сырьевой лабаз транснациональных корпораций — на целое столетие вперед. 17 миллиардов долларов, которые обещается "туманный Альбион" вложить в приватизированные за гроши, при Ельцине, нефтяные активы российских корпораций — "прощенное воскресенье" для наших нуворишей, но для страны — похуже бесплатного сыра. Норвегия отбирает у иностранных вкладчиков в свою морскую нефть до 90% прибыли — на правах хозяина. Какую долю природной ренты, выкаченной из сибирских недр, отчинит в российскую казну БиПи, вовсе не от широты души давшая отступного своим новым российским компаньонам? Вот вопрос на засыпку, который почему-то "забыли" задать себе проторговавшиеся в белокаменной. На слуху, в утешение, мега-проекты. Поток российских углеводородов, на стержне удвоения ВВП, устремится, дескать, на Запад. Но мало кто помнит, что что-то очень похожее и, с конфузом лопнувшее, мы "проходили" еще в начале 70-х. После визита Никсона в Москву, взявшей почин разрядки в отношениях сверхдержав, всерьез обсуждался проект поставок тюменского природного газа в ... Америку через Мурманск. Магистральный газопровод из Сибири, заводы по сжижению газа, морские терминалы... Американцы посулили поставить, в обмен на химическое сырье, комплектное оборудование для будущего Тобольского нефтехимкомплекса, которое должно было приплыть Северным морским путем и далее, по Оби на берег Иртыша. Но — не судьба... И вот, четверть века спустя опять — Мурманск, кредиты, дядюшка Сэм... Старое вино в новые мехи?

Не опрометчива ли сама мысль завязать российскую экономику на страны Запада, не чающие, как самим бы выбраться из тяжелого затяжного спада? На самом деле энергетические балансы ближайшего десятилетия поставят Россию перед жестким выбором, втягиваться ли и дальше в бесперспективный валовой экспорт нефти и газа или, напротив, покрывать растущий спрос на энергоносители дома. Перспективная задача удвоения ВВП повлечет и соразмерный рост энергоемкости. Уже сейчас видно: нефтяным королям самодостаточная и многоотраслевая отечественная экономика — не с руки. Напротив, породниться с владычествующими на энергетических рынках транснациональными корпорациями и вместе, не гоношась, наживать барыши на российском сырье — им не зазорно и просто спокойней. Наша компрадорская буржуазия уж постарается обустроиться дома так, чтобы "дешевое государство" ей не докучало. Если же нашей целью и впрямь является восстановление разрушенной экономики и построение современного высокотехнологического, а не колониального, с работой "за харчи" уклада хозяйства, то все векторы экономической политики должны поменять знак — на противоположный. В условиях переходного периода эффективный контроль над рыночной экономикой, мерой накопления и потребления, структурной политикой и движением кредитных ресурсов непременно должен перейти к сильному государству, восставшему с "печи". Только такое устройство рынка труда и капитала позволит создать заделы и произвести капиталовложения в наукоемкую новую экономику.

Нынешнее резкое размежевание в обществе, снизу доверху, западников-либералов и государственников-прагматиков — вовсе не спор в области духовных исканий, а преломление несовпадения интересов наших сырьевиков вкупе с транснациональной финансовой олигархией ("семерка") и российского национального капитала.

Питирим Сорокин и не чаял...

С приходом к власти Владимира Путина настоящая "смена вех", к сожалению, не произошла. Россия все еще колеблется на зыбкой грани между мрачными, точь-в-точь город Глупов наяву, потемками ельцинизма и нарастающей во всех слоях общества жаждой достойной жизни, возврата к историческому бытию России. Вне этого выбора и вызволения не будет ладу-складу ни в семьях, ни в душах соотечественников. Однако то, что в народном сознании именуется "нежитью", когда страна влачилась по колдобинам "младореформаторского" либерального проекта — все еще не сгинуло и даже пытается довлеть. Невзирая на кратковременное оживление в экономике, страна больна. С приходом президента— государственника, казалось, недолго суждено было уживаться у кормила власти противоположным началам, ценностям и идеологиям. Зыбкость политического расклада в стране и состоит в "двойничестве" державного начала, на которое столько надежд. В политике, предпринимательстве, в масс-медиа длится подспудная борьба вокруг поворотных решений. Либеральная, вымороченная и бесплодная, "реформаторская" идеология как банный лист не отлипает, а ловко рядится в одежды государственнической — ответственной, патриотической и прагматичной.

Увы, не подтвердилось, что новые люди во власти просто замешкались со своим самоопределением. А попросту, не скупясь на сладкозвучную патриотическую риторику, они взялись за кропотливую работу по упорядочиванию дикого и своевольного постноменклатурного капитализма. Дело это не только напрасное, но и неблагодарное. Когда гарь сражений за "диктатуру закона" развеялась, то и оказалось, что не олигархи равноудалены, а сама президентская власть оттеснена от рычагов управления экономикой и удельными вотчинами. Олигархи, переименованные в магнатов, почтительные на словах, наступают власти на пятки. Нефтяные и прочие магнаты теперь сами подались в публичную политику с далекими замыслами. Под девизом "Как нам обустроить Россию" они подразумевают расширение своих вотчин. Увы, Демидовых и Строгановых из них не получилось, а жаль. Зато "градус" монополизации в России 2003 года превзошел Америку кануна Великой депрессии. Это — прямая угроза слома несостоявшегося экономического уклада, с губительными последствиями для всех людей наемного труда и отечественных предпринимателей, работающих на внутренний спрос.

Разгул преступности и насилия во всем предпринимательстве — от ларьков до билдингов крупных корпораций — имеет одну неустранимую причину: отсутствие нормы прибыли. Она блюдется во всех нормальных странах с рыночной экономикой. А в российской — величина отсутствующая. Борьба кланов за контроль над рентами и сверхприбылями, как повелось с ваучера, так и тянется. Выхватывают друг у друга кусок. И это называется у нас конкуренцией. Между тем обязанность государства и власти -регулировать "социальную справедливость для капиталистов" и держать норму прибыли — это и есть весы экономики, первая заповедь государства. А наезды и облавы на попавшие в немилость сырьевые кланы и милицейское усердие заведенный порядок вещей изменить не могут. Искореняют-то не причину, а следствие, и нам не создать нормальную тягу в экономике, пока норма прибыли не будет соблюдаться. А это может сделать только сильное государство, право и закон.

Общество, где верхние десять тысяч в одночасье завладели двумя третями общественного богатства — пороховая бочка. Основоположник современной социологии Питирим Сорокин точно вывел нижний предел несправедливого распределения национального дохода, за чертой которого социальный строй терпит крушение. В России эта крайняя отметка "благополучно" пройдена. Социальное напряжение все нарастает, но никак не может разрешиться. Господствующее настроение в обществе — против радикальных встрясок и сведения счетов. И этот избыток страстотерпцев — не наваждение. Всем ответственным политическим силам нужно понимать, что из беспросветности ельцинизма и порожденной им немощи, ожесточения и раздора можно выйти лишь на путях исторического компромисса.