Чтение онлайн

Однако на этот пустеющий, усеянный обломками и костями пустырь, что раскинулся на громадных приобских пространствах между Нефтеюганском, Стрежевым и Сургутом, ступила нога ЮКОСа.

МЕСТОРОЖДЕНИЕ "ПРИОБСКОЕ", КУДА ИЗ НЕФТЕЮГАНСКА ПРИНЕС МЕНЯ ВЕРТОЛЕТ. Технология добычи отличается от того, что я помнил и знал, как отличается сверхточная, влетающая в форточку ракета от свирепой, бьющей по площадям бомбы.

Буровая — железная громада, мерно гудящая насосами, дизелями, чавкающими механизмами. Турбобур на глубине двух километров неуклонно пробирается к черной подземной линзе. Вертикальный ствол разветвляется целым кустом расходящихся в стороны скважин. Гибкая стальная колонна, которой управляет бурильщик, напоминает чуткий и точный зонд, каким хирург проникает в глубь кровяных артерий. Бурильщики, меняя друг друга, подобны недремлющей корабельной вахте. Стоят под громадной мачтой, над которой полыхают звезды, мерцают северные сияния, туманится красное солнце, летают свирепые молнии. Буровая медленно, от скважины к скважине, плывет по тундре, опуская щупальца в слепые глубины, нащупывая нефть.

К свежему, влажному проколу, в котором бурлит и рвется к поверхности нефть, подъезжают трактора, агрегаты, цистерны на гусеничном ходу. Обрабатывают скважину, как в операционной обрабатывают рану. Закачивают жидкости, промывают растворами, укрепляют стенки, вживляют трубы, берут под контроль слепые неуправляемые силы глубин, замеряя их угрюмые, в колебаниях и перепадах, параметры.

Работающее нефтяное поле напоминает завод под открытым небом, где разноцветные трубы, изгибаясь, уходят под землю. По одним трубам из пласта выпирает нефть. По другим, поддерживая давление в пласте, закачивается вода. То место, где сталь касается грунта, безупречно-чистое, стерильное, без нефтяного жира, без слезящихся маслянистых потеков, словно металл естественно произрастает из почвы.

Еще недавно безлюдная топь покрыта дорогами, прочерчена нефтепроводами, в проблесках высоковольтных трасс, с возникающими среди мелколесья серебряными цилиндрами, ажурными конструкциями, легкими корпусами производственных зданий. Работают автоматы, драгоценные насосы и сепараторы. Каждая скважина оснащена электронными датчиками, посылающими на диспетчерский пульт сведения о ее биениях и ритмах, о качестве добываемой нефти. В кабинете с кондиционером женщина-оператор с модной прической, наблюдая за работой компьютера, поблескивает колечком с бриллиантиком.

Повсюду техника российских и иностранных компаний. Эмблемы немецких и французских фирм. Американские бульдозеры и японские краны. ЮКОС не жалеет денег на дорогие эффективные машины, закупает самые последние их образцы.

Новые технологии, о которых еще недавно не было слышно, позволяют вычерпывать пласт до дна. Не допускают хищнической эксплуатации скважин. "Разрыв пласта" — гидравлический удар на глубине двух километров, выдавливающий нефть из самых потаенных тупиков и закоулков. Ударными темпами вводятся все новые и новые скважины, чтобы перебросить на рынок как можно больше нефти, пока высоки мировые цены.

Под рачительным надзором — хрупкая природа Приобья, так что не подкопается "Гринпис". Ядовитые вредные шламы, истекающие наружу, тут же превращаются в строительный кирпич. Попутный газ отделяется от нефти и уходит в трубу под Обь, сжигается в факеле, подальше от рыбных нерестилищ. Запрещены охота и рыбная ловля. Месторождение — абсолютно новый пример синтеза индустрии и природы, геологии и машины, человека и механизма. Об этом в советское время, с лихой авральной работой, с грубой техникой и разливами нефти, с гульбой и прогулами, оставалось только мечтать. Но убежден, если бы советский централизм сохранился, все признаки экологической культуры, вся философия гармоничного соединения природного и рукотворного были бы реализованы. Ибо уже тогда, тридцать лет назад, советские футурологи рассматривали экспансию в Сибирь, как полигон для будущего освоения иных планет.

ИМЕННО ЭТА ФУТУРОЛОГИЯ ПРИХОДИТ НА УМ, когда попадаешь в вахтный поселок, построенный югославами на берегу Оби. "Комфортная машина для жилья" — так, повторяя слова Карбюзье, можно охарактеризовать поселение, чьи отдельные узлы, панели, сантехника, электроника, антенны, калориферы, кровати, шкафы, посуда, одеяла, скатерти, оборудование для кухонь, актовый зал, телевизоры, спорткомплекс с тренажерами, сауны, — все множество приборов и приспособлений, необходимых человеку для полноценного проживания, — все это в комплексе изготовлено на материке, на современных, под стать автомобильным, заводах, в разобранном виде, кораблями и вертолетами, доставлено в тундру, состыковано, свинчено моментально среди диких топей, ураганных ветров, магнитных бурь, ледяных жутких звезд, какие бывают на голых, лишенных атмосферы планетах. И невольно приходит на память, как выходишь, бывало, из тесного, прокуренного балка с мокрыми портянками над угарной печуркой, где свирепо ревет соляра, ухаешь в непролазную грязь, по которой не пролезть в сапогах, а только проплыть в вездеходе до следующего, продуваемого ветрами вагончика.

Эмблема ЮКОСа — заостренная пирамида зеленого цвета с желтым навершием, символизирует таежную буровую с освещенной солнцем вершиной. Эта эмблема повсюду — на бульдозерах, на бортах вертолетов, на касках, на чашках, на стенах домов, на авторучках, на придорожных знаках. Чуть ни на облаках, ни на водной глади. Кажется, вытащи из Оби рыбину, и у нее в глазах увидишь эмблему ЮКОСа, и рыба эта называется теперь не муксун, а юксун.

Здесь, среди дикой природы, не оскверняя ее, подчеркивая ее первозданную красоту, особенно привлекательны современные машины, экраны мониторов, разноцветная игра электронных синусоид, эстетика униформы, в которую облеклись бурильщики и мастера, операторы и диспетчеры, начальство и рабочий класс. Эта спецодежда, приспособленная для зимы и для лета, для дождей и суши, для комариных кошмаров и лютых морозов, эта разработанная модельерами ЮКОСа форма, — часть новой цивилизации, явленной в нефтяной Сибири.

Эта эстетика находится в сочетании с корпоративной этикой, которую, как религию ЮКОСа, исповедует каждый работающий в компании: "ЮКОС превыше всего". ЮКОС кормит, одевает, платит большие деньги, защищает, развлекает, требует от тебя дисциплины, здорового образа жизни, самосовершенствования, соблюдения "символа веры" корпорации, что дает каждому ее члену чувство уверенности, гордости, соединяет его отдельную жизнь с сотнями тысяч подобных. Здесь, среди нефтяников ЮКОСа, бесполезно бранить олигархов. Тебе сурово и жестко ответят: "Государство предало нас, лишило работы и заработка, бросило бесхозными города и машины. ЮКОС вернул нам труд, деньги, достоинство".

Но не дай тебе Бог, среди этого благополучия и порядка искуситься и забыть о всей остальной России, где поля в лебеде, ржавеют заводы и верфи, гибнут самолеты и лодки, и несется по городам и весям нескончаемый стон убиваемого народа.

ЮКОС КУПИЛ У ГОСУДАРСТВА МЕСТОРОЖДЕНИЯ ЗА ЧЕТВЕРТЬ ЦЕНЫ, как покупают искореженный аварией автомобиль. За этой приобретенной, но разрушенной собственностью тянулись миллионные долги неуплаченных налогов, что требовало от компании немедленных громадных расходов, сводивших на нет эффект дешевой сделки. Компания расплатилась с долгами, бросила огромные средства в восстановление инфраструктуры, в обновление техники, в привлечение эффективных специалистов. Менеджеры, управленцы, носители прогрессивных знаний, финансисты, бухгалтеры — на них не жалели денег. Скупали мозги и таланты, отыскивая их в России и за границей, создавая костяк творческих эффективных работников. Сегодня ЮКОС гордится тем, что собрал в компании все самое талантливое и дееспособное, будь то инженер, специалист по управлению, политолог или дизайнер. Рывок, который сделала компания, приближаясь к советскому уровню добычи нефти, снижая ее себестоимость до той, что существует в Эмиратах, во многом связан с кадровым составом компании.

Мне довелось познакомиться с управленцами высшего ранга. Молодые, элегантные, "белые воротнички". Внешне раскованные и демократичные, внутренне жесткие и целеустремленные. Постоянно учатся в России и за границей. Владеют новейшими концепциями управления. Принимают быстрые решения. Не стеснены в деньгах, реализуют самые смелые проекты. Они ничем не напоминают советских нефтяных "зубров", крутых, грубых, яростных, с сорванными до хрипа голосами, вечно что-то добывающими в Госснабе, что-то согласовывающими с министерствами, ошалевшими от комиссий и инспекций, с которыми приходилось париться в банях, пить водку, рыбачить в пойме, добиваясь поставок техники, отвлекая от огрехов производства.

Новый управленец за компьютером и в зале для переговоров проводит больше времени, чем в салоне вертолета. Свою энергию тратит не на "выколачивание", а на создание эффективных организационных структур, в которых сигнал управления максимально воздействует на весь производственный организм и на отдельную человеческую личность.

Технический персонал на месторождениях, — молодые, с умными лицами специалисты. Работают в помещениях, напоминающих по чистоте молокозаводы. Владеют компьютером. Осведомлены о стратегии компании. Видят у своих пультов, куда, к каким высотам стремится ЮКОС. Их заработок приближается к тысячи долларов в месяц. У них в Нефтеюганске квартира, небольшая дача, автомобиль, и в семье часто не двое, а трое детей.