Чтение онлайн

Беседу вели Владимир ВИННИКОВ и Андрей ФЕФЕЛОВ

Александр Проханов

16 сентября 2003 0

38(513)

Date: 17-09-2003

Author: Александр Проханов

ИСПАЧКАТЬСЯ НЕ КРОВЬЮ, А НЕФТЬЮ

ЗАЧЕМ Я ОСТАВИЛ МОСКОВСКИЙ КАБИНЕТ, ГДЕ ЗВЕНЯЩИЙ ТЕЛЕФОН — неутомимый источник интригующих сообщений, воплей о помощи, тихих угроз, вкрадчивых и лукавых уверений? Зачем оторвался от редакции, где на пороге, сменяя друг друга, возникают загорелый после пляжа политик, изнуренный постом монах, экстравагантный модный художник, изведенный неодолимой тоской ветеран? Зачем покинул Москву, откуда виден мир во всей его виртуальной полноте — от туманных джунглей Амазонки и дымящихся моздокских развалин до золоченой кареты, в которой комично разместились английская королева и Путин? Лечу на ночном самолете над черной Сибирью. Факелы нефтеносных полей светят во тьме, как багровые костры древних стойбищ, как сигнальные огни на сторожевых растревоженных башнях, предвещая нашествия, переселения народов, загадочное движение истории.

К чему отменил неотложную встречу с молодым честолюбивым собратом, дерзающим с помощью умной интриги стать депутатом Думы? Отказал в интервью влиятельному телеканалу с игривой и злоязыкой ведущей? Перенес презентацию собственной книги, выхода которой нетерпеливо дожидался полгода? Вертолет несет меня над лазурным разливом Оби, над бессчетными протоками, старицами, наполненными солнцем озерами. Великая река катит к океану свои синие огромные синусоиды. Тундра, сочно-зеленая, золотая, рыже-красная, кипит, пузырится, хлюпает, сочится на всем необъятном пространстве, и внизу, на черной воде, ослепительно-белые, качаются лебеди.

Наездившись за жизнь по земному шару, изведав тщету неутолимого созерцания, бесплодную погоню за пьянящими зрелищами, я, как в молодости, трясусь в вездеходе, меняю катера на машины, пробираюсь в самую глубь нефтеносной Сибири.

менЯ выбросило из Москвы взрывной волной. Летом, когда обессиленные жестокой борьбой политики и отравленные собственным ядом журналисты вывалились из Думы, отхлынули с телеэкранов и обмелевших газетных полос, взорвалась "информационная бомба". Обладая невиданной силой, разметала границы устойчивых политических территорий, рванула глубинные пласты окаменевших представлений, породила безумие в помутненном сознании политологов, расплескала общественное болото так, как если бы в тунгусскую топь шмякнул метеорит. Так называемый "доклад Дискина" — об олигархическом заговоре, о государственном перевороте олигархов, возмечтавших свергнуть Путина, лишить его президентских полномочий, сломать пресловутую "вертикаль власти", сменить политическую систему страны, превратив ее из президентской республики в парламентскую. В центре этого зловещего заговора, сулящего стране неисчислимые беды, обнаружился олигарх Ходорковский, нефтяной магнат ЮКОСа, чей кошелек уродливо распирают восемь миллиардов похищенных у народа денег. Ходорковский, внезапно шагнувший из таинственной сферы теневого и преступного бизнеса в политику, претендует на роль будущего президента страны. Стремится из своих, набитых золотом подземелий, прыгнуть в Кремль, овладеть политической властью. Не допустить повторения тех трагических для крупного капитала событий, когда всесильный олигарх Березовский вдруг оказался в изгнании и ждет экстрадиции в Лондоне. А Гусинский дважды побывал в тюрьме — в русской и испанской. Российские миллиардеры совершили ошибку, передав управление страной "спецслужбисту" Путину, как если бы он был нанят ими на работу. Теперь же, с опозданием, они стремятся исправить ошибку, отозвать неэффективного управляющего, самим управлять корпорацией под названием "Россия". Обо всем этом — сочно и убедительно в пресловутом докладе.

Власть молниеносно ответила. Арестовала близкого к Ходорковскому бизнесмена Платона Лебедева. Пригласила на допрос в прокуратуру Ходорковского и его ближайшего сподвижника Невзлина, отведавшего бизнес-ланч в комнате с зарешеченными окнами. Послала следователей в подразделения ЮКОСа в Москве и "во глубину сибирских руд". Наводнила прессу разоблачительными, антиолигархическими материалами, подняв на поверхность всю скопившуюся в обществе ненависть к неправедным богатеям, с которыми в сознании народа была связана сама эта власть. Теперь же она отслаивалась, уходила в сторону, отдавая беззащитных жирных олигархов на съедение общественному мнению. Чтобы блюдо было вкуснее, его поперчили, арестовав в Греции Гусинского, теперь уже в третий раз. Тонко намекнули, что зловещие, на обочинах, плакаты с надписью "Смерть жидам", — дело рук олигархов, во многом евреев, цель которых попугать власть ростом антисемитских настроений. Вольский, бывший работник ЦК, идеолог капитализма в России, что-то жалко лепетал, сунув в руки Путину конверт, похоже, пустой. Примаков, советский разведчик, милый друг Горбачева, покровитель олигархов, нырнул в глубину и спрятался в тину, как рак.

Партии, все, как одна, заманивая к урнам народ, высказались в духе ненависти к олигархам. Потребовали немедленной национализации нефтяных полей, алмазных копий, алюминиевых и сталелитейных заводов, дабы вся отнятая у государства прибыль вновь потекла в бюджет. Превратилась в подводные лодки для флота, в лекарства для больных, квартиры для бездомных, комбайны для одичавших крестьян, школы и интернаты для сирот и подкидышей. Даже "Единая Россия", похожая на лоскутное одеяло, сшитое из подштанников олигархов, все последние годы штамповавшая "законы смерти", передавая миллиардерам остатки госсобственности, — земельные богатства, электростанции, танковые заводы и участки железных дорог, теперь вдруг выступила против "олигархического строя".

Взрыв "информационной бомбы" продолжает сотрясать прессу, оглушает обывателя, травмирует устоявшуюся психику масс, делая их беззащитными перед тонкими, умными манипуляторами, управляющими "коллективным бессознательным" сбитой с толку толпы.

Участник многих "информационных войн", я отдавал себе отчет, что подобные взрывы предшествуют крупным политическим переменам. Нужно чутко и осторожно вслушаться в какофонию ложных звуков, в заглушающие скрежеты, в ложные и пронзительные сигналы, чтобы среди истошных воплей различить едва уловимый шелест начавшихся перемен. В 33-м году, когда запылал рейхстаг и все газеты орали о поджигателе Ван-Дерлюбе, никто не слышал тихих шагов фюрера по паркету Имперской канцелярии, скрип его пера, подписывающего запрет компартии. Когда мировая пресса вопила об атаке вьетнамских катеров в Тонкинском заливе, никто не слышал, как с тихим звяком подвешиваются кассетные бомбы на американские Б-52, готовые лететь на Ханой. Когда миллионы раз возникали на мировом телевидении "боинги", таранящие Манхэттен, никто не ведал, что уже готовы карты военных вторжений в Афганистан, Ирак и Иран. Зная все это, исследуя размах возникшей антиолигархической шумихи, желая разглядеть в этом пышном информационном цветке скрытого червячка, я оставил неотложные дела и отправился в нефтяную Сибирь. В вотчину ЮКОСа. В цитадель нефтяной империи Ходорковского.

ЖАДНО СМОТРЮ В ИЛЛЮМИНАТОРЫ, СКВОЗЬ ЛОБОВЫЕ СТЕКЛА ТЯЖЕЛЫХ "ДЖИПОВ", с палубы речных катеров. Нефтяные города возникают в тайге, как белые и розовые миражи, окруженные зеленым туманом. Высоковольтные мачты бегут бесконечными вереницами через болота, гнилые озера и топи, как огромные, распахнувшие крылья стальные журавли. Над реками пролегли мосты. С кружевными прозрачными фермами, сквозь которые несутся тяжеловесные составы. Парящие, подвесные, напоминающие струнные арфы, по которым мчится поток машин. Места, куда я вернулся через четыре десятка лет, когда Страна Советов рвалась к нефтяным кладовым, совершала мощный бросок в Сибирь.

Помню этот порыв, напоминавший рвущийся в наступление фронт. Перевороченная дымная тундра. Сточенные до основания ковши бульдозеров. Тонущие, как корабли, буровые. Сотни "балков" беспорядочно, будто из неба, упавшие на дикую землю. Мокрые, окутанные паром портянки. Теодолиты, пробивающие в зарослях будущие проспекты и улицы. Комсомольские песни. Свирепый, по рации, мат. Похороны утонувшего в полынье водителя. Черный, как смоль, густой, как патока, нефтяной фонтан. Граненые стаканы с водкой и огромная, распластанная на досках рыба. Награды Родины. Колонны грузовиков на ослепительных солнечных зимниках. Звездные жуткие морозы, от которых трескалась сталь. И несметные эшелоны с новобранцами, танкеры с топливом, новенькие тракторы и бульдозеры, которые через месяц громоздились в болотах искореженными железными грудами, а им на смену, в прорыв, вводились свежие контингенты.

Это был штурм, прорыв, напоминавший Сталинградскую битву или высадку на Луну. С огромными тратами, с великими успехами, о которых рапортовала страна. Народ ликовал, ожидая громадную нефть. Эта "нефтяной проект", как и прежде "целинный" или "ядерный", или "проект Победы", был под силу лишь громадной централизованной стране, способной двинуть в одном направлении все ресурсы, мобилизовать экономику, вдохновить народ, объединяя его в едином, осмысленном, общенациональном деле, где русский, азербайджанец, башкир были членами единой артели, делили по-братски место на койке, пачки "авральных денег", бутылку синеватого спирта, а если случалась беда, то и мокрую, окруженную мхами могилу. Нефть, которую получила страна, толкнула ее вперед в могучем развитии. На этой нефти возникли океанский флот, эскадры подводных ракетоносцев, научные центры, миллионы жилых квартир, орбитальные группировки спутников, молодая "деревенская проза", авангардная "городская поэзия". Эта сожженная в топках нефть запустила не только бессчетные моторы и двигатели, но и растворяла горизонты познания, влекла народ к небывалой мечте, ради которой замышлялась "красная цивилизация Советов", ставившая перед собой земные и небесные цели, недостижимые, как Рай Земной и бессмертие.

Об этом мистическом советском порыве, среди огней электросварок, грохота сваебойных машин, липких цистерн с сырой нефтью, вспоминал я, глядя из вертолета на бело-розовые города, всплывавшие из тумана над Обью.

ВЫ ПОМНИТЕ, КАК В АВГУСТЕ 91-ГО ИЗ МОСКВЫ УХОДИЛИ ТАНКИ, утекали войска, разбегались партийцы, прятались разведчики, пустели министерства, опечатывались штабы? Казалось, разверзается бездна, открывается "черная дыра", в которую начинают проваливаться армии, флоты, громадные ломти территорий, величественные города, могучие заводы. "Советская цивилизация", с дырами в бортах, с опустелыми палубами, погружалась в темные воды истории, оставляя на поверхности мелкую рябь.

Нефтяные города и месторождения тонули вместе со всей страной. Ежегодно добыча падала вдвое. Сокращались добывающие подразделения. Мощные централизованные структуры дробились на осколки, каждый из которых доставался алчному хищнику. Временщик делал несколько запойных нефтяных глотков, губил скважины, бросал исковерканное оборудование, заливал тундру сырой нефтью. Исчезал бесследно. Появилось множество ловких наглых посредников, перекупавших добытую государством нефть, гнавшую ее за кордон, скрывая налоги, выхватывая у министерства квоты на "трубу", лицензии на добычу, платя госчиновникам гигантские взятки, оставляя голой казну. Рушились буровые, горели нефтепроводы, разбегались спецы, пустели в городах микрорайоны. Нефтяникам не платили зарплату, и они уезжали на юг. Шла война за обладание скважинами. Гремели автоматные очереди. По весне из проталин появлялись остроносые, отрешенные лица неудачников. Нефтяная, заселенная и освоенная планета пустела, вымирала, погружалась в хаос, превращалась в пустырь, на который надвигались мхи и лишайники. Государство съедало само себя, отгрызало свои конечности, вырывало себе язык и глаза, выпарывало из себя печень и легкие. Казалось, с русской нефтью, как и с русской армией, русским космосом, русской литературой, покончено навсегда.