Чтение онлайн

Героиня повести Валентина Распутина Тамара — она и есть настоящий народный инквизитор. Это её панически боится демократический демагог из рассказа Маканина.

Но ведь такой же инквизитор, напомнит мне читатель, уже был у Виктора Пронина в "Ворошиловском стрелке", и также вызывал аплодисменты у всей страны. Вряд ли Валентин Распутин позаимствовал образ народного мстителя из повести Пронина. Это и важно — оба героя взяты из жизни. Народ начинает действовать самостоятельно. Ему не дают самоуправления, так он сам его потихоньку берет. Сам чинит свою инквизицию. И пусть пресса, сконцентрированная в руках группки властителей, вопит о беззаконии и самоуправстве народных мстителей, об угрозе фашизации, о судах Линча, если власть против народа, народ находит сам свои методы мщения и достижения справедливости.

Наталья Иванова всё сводит к советскому реваншу, вот здесь она заблуждается. Сегменты советизма, конечно же, есть в этом новом реваншистском народном порыве, но только как части народного сознания. Впрочем, подсознательно демократический критик это понимает, видит, о каком реванше, о какой инквизиции идет речь, пишет же: "Литературная газета" постоянно , из номера в номер, следует золотому советскому литературному правилу "Чаковских" времен: восторженная статья о "творческом пути" и "золотом вкладе" в литературу Мих. Алексеева обязательно появится рядом со стихами, к примеру, Андрея Дементьева". Вот и вылезли все ивановские тайные мотивы. Ну чем же, уважаемый критик, советский видный писатель и высокий литературный чиновник Михаил Алексеев отличается от такого же советского писателя и такого же высокого литературного чиновника того же ранга Андрея Дементьева? Разве что народность не та? И реванш-то, следовательно, надвигается народный, который чувствует и которому сочувствует и антисоветчик Александр Солженицын — вот еще герой реванша, и "красно-коричневый" Александр Проханов, и традиционалист Валентин Распутин, и мистик Юрий Мамлеев. А их уже подпирает молодежь. Не только яркие критики Лев Пирогов и Дмитрий Ольшанский (им сам Бог велел), но и молодые писатели, поэты, драматурги. Предчувствие народной инквизиции — это становится современным литературным знаком. Тот же елизаровский "Раsternak" не случайно появился. И рядом с ним на книжных полках лежат "Скины" такого же молодого, но московского автора Дмитрия Нестерова. Евгений Чебалин громыхает из провинции своим "Безымянным зверем", но и в самой Москве все зачитываются романами Анатолия Афанасьева и Сергея Алексеева, пожалуй, самыми беспощадными мастерами народного реванша.

По сути, все последнее творчество недавно погибшего писателя Анатолия Афанасьева было предчувствием народной инквизиции. Он еще лишь мечтал о подобных мстителях, сочинял их, вытягивал их из горних высот, а в прозе сугубых реалистов Валентина Распутина и Бориса Екимова подобные герои уже определяют хотя бы частично нынешнюю реальность.

Писатель по натуре своей должен быть всегда на стороне жертвы, и если самые разные писатели сейчас ищут своих инквизиторов, значит, жертвой уже стал народ, и надо быть жестоким к виновникам этой беды, чтобы мир повернулся добром к большинству. Меня поражает, как равнодушно вся политическая элита проходит мимо реальной жизни нашего народа. Такого же нет нигде в других странах. Нельзя потакать злу даже под маской демократии. Иначе сломают, самого заставят служить злу, как это происходит с героем недавно вышедшей в журнале "Москва" повести Леонида Бородина "Бесиво". Тоже ведь крепкий мужик, еще тот народный инквизитор был, всё сам решал , без всяких обращений во спасение к какой-либо власти. Но оторвали от земли, приручили, и вот уже коренной русский характер, как бы его же — Леонида Бородина — былой Селиванов из "Третьей правды". Только помещенный в сегодняшние дни, становится всего лишь услужливым лакеем у новых хозяев. Доколе? Думаю, если вспыхнет пожар, то этот бородинский герой еще покажет себя во всём гневе народном, жалеть изуверившихся демократов не станет.

Пока этим предчувствием народной инквизиции умело пользуются президент Путин и его власть, Но насколько управляемы сегодня эти распутинские "дочки Иванов" и "ворошиловские стрелки"? Насколько ещё верят они в справедливость законов?

В "Крейсеровой сонате" Александра Проханова, так же, как в последних романах Анатолия Афанасьева, народный мститель явлен нам как бы с неба, он неистребим, он вечно живой, — этакий ангел мщения народного, он сам истребляет зло в больших количествах. "Не мир, но меч..." библейский несут с собой герои этой новой православной прозы. Для меня — это какой-то новый виток в литературном понимании поисков Православия. И то, что такими новыми православными героями становятся и персонажи из ещё неопубликованного романа Владимира Личутина "Беглец из рая", и зульфикаровские мстители из "Коралловой эфы", и даже приходящие к пониманию настоящей борьбы и подлинных человеческих идеалов ребята из романа Дмитрия Нестерова "Скины" — для меня несомненно. Это уже стало хорошей тенденцией — читатель ждет от хороших произведений уничтожения накопившегося зла. Этот главный смысл и прохановского романа "Крейсерова соната", и крусановской "Американской дырки", и других заметных произведений самого последнего времени, как бы не отворачивались от них наши гламурные критики, наши прикормленные литературные полемисты. Те, что готовы спорить о чем угодно, только не о главном, не о смысле произведения, не о смысле деятельности героев писателя. Кстати, готов упрекнуть уже и полюбившегося мне Сергея Шаргунова, что он в своей "Свежей крови" стал уходить от главных тем. От наболевшего, от надвигающегося с неотвратимостью реванша. Реванша не советского, понимаемого, как возвращение дешевой колбасы за два двадцать. Не какого-то царского, а реванша национального, государственного, ещё шире — реванша смыслового, ибо в действиях людей возвращается смысл их. Тогда и работа осмысляется, и зарплата осмысляется, всё из виртуальной реальности переходит в самую серьезную смысловую реальность. И книга соответственно становится не трэшем, не галлюцинозом, а смыслом жизни человека, и в результате её выхода, её прочтения, её понимания совершаются тоже вполне осмысленные действия всё большего количества людей. Увлекшись глянцем и глянцевой бездумной жизнью, талантливые молодые ребята вроде Сергея Шаргунова могут и себя в глянец превратить, в подобие действительности.

На мой взгляд, Лев Пирогов и Дмитрий Ольшанский более осмысленно определяют сегодня в литературе свое направление главного удара, определяют свое предчувствие народного реванша.

На беду Натальи Ивановой еще один её любимый автор Тимур Зульфикаров тоже написал свой "реваншистский" роман "Коралловая эфа", "памяти зверски убитого СССР, в котором все мы нежились, как дети в колыбели-люльке слепо... И вот люлька разбита, расхищена, разворована. И дитя-сирота рыдает, плещет брошенными беззащитными ручонками... И некому утешить его... Вот народ мой!.." Так, друг за другом, почти всё поколение бывших сорокалетних . когда-то предчувствовавших первыми уход красной цивилизации, сейчас также тонко предчувствуют новое историческое брожение русского народа. Что это, как не смена культурной парадигмы?

Пусть политологи еще спорят, а молодежь-то читает в электричках роман "Скины" нового культового автора Дмитрия Нестерова, и там уже без зульфикаровских мистических инквизиторов , уже живые реальные герои напрямую решают все наболевшие и не замечаемые властью вопросы. Их-то как объединять Наталье Ивановой в своем "право-левом" интерьере": молодого , вышедшего из прямого скиновского движения эрудита и знатока истории Дмитрия Нестерова и такого же молодого эрудита из далекого Ганновера Михаила Елизарова с его блестящим романом "Раsternak". И откуда у молодых такая огромная жажда реванша? Такая явная нелюбовь к буржуазности? Опасной для самих властей становится тенденция к посадке в тюрьмы все большего числа активных нацболов. Разве не ясно, если дают три года тюрьмы за букет гвоздик, то почему бы не заменить гвоздики на калаши или гексоген, срок-то, судя по приговорам чеченских боевиков, ненамного увеличится. Зато инквизиция будет куда более действенной.

Это мой призыв не к нацболам, заполняющим уже "Лимонку" восторженными и боевыми, действенными письмами из тюрем, а к власти, которая всё более начинает сражаться с самим русским народом. И я понимаю этих молодых русских ребят из лимоновской партии, готовых русскую нацию создать заново. Ибо сегодня, правы лимоновцы, русская нация, если и существует, то "не вполне легально, ибо если ты слишком позиционируешь себя как человека русской национальности, то автоматически попадаешь под специальную статью в Уголовном кодексе". И потому, считают эти молодые, уверенные в себе ребята, "необходимо раскаленными добела щипцами вырвать тухлятину и начать ковать нового человека из стали и бетона, которому не сможет противостоять остальной мир. Утративший свой жизненный порыв..."

"Мир и хохот" — так озаглавил свой новый роман добродушный инквизитор Юрий Мамлеев. Мамлеев для меня становится всё более похожим на деревенского прозаика, чьи герои, просыпаясь от спячки, чувствуют себя не совсем простыми существами, наполняются желанием действовать, и его живые монстры становятся всё более прямым отражением нашей действительности. Это всё те же народные инквизиторы, уже объединяющиеся в тайные сообщества. Нет, не так уж прост уважаемый и именитый писатель. Его реванш, идущий откуда-то с Неба, от Бога, будет, может, пострашнее, чем просто месть озлобленной русской женщины за свою дочь. Мамлеев народен в своем новом романе, так же, как народны все сказки о ведьмах и нечистой силе. Но ведь и эти сказки мощно влияли веками на народное сознание. Как бы не попасть нашим ослабевшим либералам в компанию оживших мертвецов Юрия Мамлеева. Там-то уж им точно пощады не будет.

В своей новой книжке "Диалектика переходного периода..." Виктор Пелевин тоже, хоть и отчасти, но отдал дань уважения идее реванша. Особенно это заметно в повести "Македонская критика французской мысли". Для меня непонятно, зачем он добавил в книгу еще практически никем нечитаемые рассказы с восточной экзотикой. Это как обязательный довесок грязи и костей к мясу в советское время. А вот скрытый реванш всего славянства в его "Македонской критике..." явно ощущается. Да и мысль уж очень интересная, что вся наша русская народная кровь, насильно перекачанная вместе с нефтью в доллары по всему миру, ещё вызовет мировой катаклизм пострашнее двух американских башен, отзовется в реальных реваншистских деяниях. И верно, и оригинально, и грядущее оправдание народной инквизиции — попили кровушку — вот и получайте с довеском. И пусть скрывает Виктор Пелевин и далее свой реваншизм, идею хорошую дал, и за то спасибо.

Я еще не касался последних публикаций в русской поэзии, где в стихах и Марины Струковой, и Олега Бородкина, и Алины Витухновской, и Сергея Яшина (и несть им числа) можно найти такое яркое сочувствие приближающейся народной инквизиции, что поневоле проникаешься оптимизмом: "Русь пробуждается". Мы роскошь вечная сожженных поколений, Печатью ужаса нас отмечает век. Мы лишь намёк... Мы гулкие ступени... Взойди и царствуй, русский человек!

11 ноября 2003 0

46(521)

Date: 11-11-2003

ОБЪЯВЛЕНИЯ

24 ноября 19.00

Большой зал Центрального Дома литераторов

(Б. Никитская д. 53, м. "Баррикадная")

Вечер

"Русское мировоззрение в борьбе цивилизаций"

Презентация первых

четырех томов энциклопедии "Святая Русь".