Чтение онлайн

Либералы воспитывают своих чад и домочадцев под лозунгом "больше наглости": захватывать чужое, нещадно эксплуатировать других, врать, изворачиваться, валить свою вину на невинного. Присваивать всё приглянувшееся, лицемерить. Они воспитывают своих детей так, как их воспитывали их родители. Порой они шли работать в школы, чтобы воспитывать всех детей так, как нужно им (см. как мы воспитываем своих детей). Поскольку своих детей они дома воспитывают правильно: не слушайте туда, слушайте сюда. Чужих воспитывали на работе "для себя", своих воспитывали дома для себя. Воспитание для общего пользования — это не избранное воспитание.

В итоге мы, перекрёстно воспитывающие, пользуемся плодами друг друга. Либералы пользуются нашими трудолюбием, доверчивостью, бескорыстием, нестяжанием, честностью, открытостью, готовностью прийти на помощь даже ценой собственной жизни. Такие черты и установки мы получили как наказ от своих родителей и воспитываем в своих детях. "Сам погибай, а товарища выручай", "Раньше думай о родине, а потом о себе". Нас же либералы пользуют своим воспитанием: заложенным паразитическим образом жизни, клеветой, ложью, изворотливостью, обманом, мошенничеством, высокомерием, присваиванием чужого.

Обозреватель популярного и авторитетного литературного издания, специализировавшийся на морально-нравственных поучениях советского народа, пространного рассуждавший о семейных ценностях, о верности в браке, сам сменил до десятка жён, беря всё более юных. И на людей, интересовавшихся, как калейдоскоп жён сочетается с его принципами, которые он декларирует с завидным пафосом, смотрел, как на идиотов. Советские идеологи либеральных ориентаций оказались лютыми анисоветчиками. Подельник Гусинского Малашенко, загубивший в своё время учебные программы на 4 канале, где воцарилось НТВ, сразу подкинувшее обществу передачи "про это", на вопрос, как такие передачи воспринимают его дети, откровенно цинично ответил, что его дети российское телевидение не смотрят. А воспитывает их семья. Но это хорошо, что у богатого есть возможность освободить от работы жену, которая приглядывает за детьми. И самому с работы приходить не поздней ночью, когда дети спят, уже насмотревшись всего "проэтого".

Либералы одно время стали всех воспитывать — через телеэкран, на котором единолично царят и властвуют — в русле их ценностей: обмани, укради, убей, лжесвидетельствуй, прелюбодействуй. Но потом ощутили, каково это, если окружающие исповедуют те же "ценности", что и ты. Когда ты обманываешь и крадешь — это одно удовольствие. А когда у тебя — это совсем по-другому удовольствие. Научили на свой карман! Эксклюзивное право воровать по-крупному должно принадлежать только либералам. Убивать, а потом кричать о жестокости убитого — это тоже право либералов и демократов, что мы сейчас и видим на примерах самых разных, что у нас в стране, то и далеко за её пределами. Спохватившись, когда способные телеученики стали воровать у тех, у кого есть, что своровать — у богатых, стали задушевно беседовать с телеэкранов о человечности, о царствиях небесных, о необходимости собирать ценности не на земле, но на небе, о милосердии… Наверное, когда редакторы и ведущие таких программ готовят сценарии, текстовки, то потешаются и воспринимают это как комедию, в которую верят только детсадовцы. Знакомый писатель спросил пронырливого ловеласа, проворачивающего весьма непрозрачные сделки, то и дело озабоченно поводящего очами в качестве члена Общественной палаты: порядок ли в стране относительно прав человека и прочего человеколюбия, — мол, как это ты сочетаешь? Он прогоготал: "Да это же игра! Я играю с народом в демократию, получаю от этого удовольствие. А бизнес — это бизнес. Это не игрушки". Но для успешного ведения бизнеса надо поиграть с народом. Вот и играют. Да так, что уже, что называется, доигрались. Но наша жизнь — не игра.

Окончание. Начало — в № 35

ХРИСТИАНСКАЯ ЭТИКА СОЦИАЛИЗМА

Реформация — это "универсалия культуры" (В.Жукоцкий), рано или поздно через неё проходит всякая цивилизация в процессе своего культурно-исторического становления. Ее суть в радикальном преломлении религиозной Традиции в пространстве общества и культуры. Реформация по существу есть культурная революция, переводящая высокие идеалы религиозного откровения в практическую плоскость социальной жизни.

Русская христианская цивилизация осуществила свою религиозную реформацию только в XX веке, осуществила ее в небывалой коммунистической форме, тем самым решительно подтвердив свой особый, отличный от западноевропейского, путь развития. В условиях кризиса христианской истории это явилось новым образом религиозно-мотивированного общества.

Если европейская реформация средневековья породила протестантского предпринимателя-индивидуалиста, определившего буржуазный тип организации социума, то русская реформация XX века породила нового советского человека, явившего миру социализм — новый тип социально-экономических отношений. В основе нового общества лежали приоритеты социальной справедливости, равенства и братства, моральной чистоты и созидающего труда.

Это вполне закономерный итог развития двух разных ветвей христианской цивилизации, разделенных как по своим истокам, так и по каноническому миропониманию (католичество — православие). Коллективистские ценности востока и соборное начало православия однозначно предопределили социалистическую трактовку христианской этики, когда история поставила перед Россией этот богословский вопрос ребром. Индивидуальная "богоизбранность" предпринимателя-протестанта была для русского человека органически не приемлемой.

Разница здесь в социально-экономической проекции христианской веры. Пафос протестантской трудовой этики направлен на практическое устроение индивидуальных отношений с Богом (как реализация заповеди "любви к Богу" в повседневной жизни); пафос социалистической трудовой этики направлен на осуществление братских отношений с ближним (как реализация заповеди "любви к ближнему" в рамках общества). В результате складываются два типа общества, где первое ведет к социальной отчужденности (общество модерна), а второе к социальному единству и сплоченности (общество традиции).

Христианский социальный эффект данной метаморфозы состоит в том, что практический результат личной трудовой праведности в коммунистической этике, в отличие от этики протестантизма, не становится предметом укрепления личного индивидуализма (духовного и материального), но всецело посвящается благу ближнего через социальную систему общества. Тем самым гармонизируется личность, освобождаясь от эгоизма, индивидуализма, превозношения и, одновременно, совершенствуется общество, становясь христианским по существу. Если европейская реформация актуализировала таким образом в истории личностное начало христианства, то коммунистическая реформация пошла значительно дальше, актуализировав в истории социальную идею христианства.

В итоге старый "конфликт цивилизаций" (русской и западноевропейской) закономерно вылился в XX веке в конфликт двух социально-экономических систем: социализма и капитализма. В их основании лежало серьезное религиозное разделение, различное понимание христианской этики. И когда капитализм, как зрелый продукт западноевропейской реформации, стал поглощать в XIX веке русскую цивилизацию, последняя ответила адекватно — заявив собственный социально-экономический проект социализма. Такова духовно-социальная диалектика. Понятно, что и сегодня, в условиях грубого и вероломного навязывания России капиталистической модели отношений, вопрос стоит о том же — быть или не быть вообще русской христианской цивилизации?

ЭФФЕКТ РЕФОРМАЦИИ

Понимание генезиса советского коммунизма как явления русской религиозной реформации объясняет множество недоразумений XX века. Начиная с мировоззренческой неразберихи Революции, трагедии Гражданской войны и кончая кризисом современной русской идеологии. Все это результат исторической актуализации русского христианского духа в области социально-экономических отношений, повлекший за собой радикальную перестройку русского мира.