Чтение онлайн

Иными словами, наша страна сразу после инаугурации нового президента окажется на грани социально-экономической катастрофы, поскольку рост цен, повышение налогов и тарифов, которые сейчас искусственно сдерживаются, возникающий в результате коллапс производства, увеличение безработицы и сокращение реальных доходов населения сольются в один мощный "кризисный вектор". И с ним придётся что-то делать. Либо — при сохранении нынешнего "монетаристского" курса — пытаться подавить неизбежные социальные волненийяпри помощи полиции и армии, которым очень вовремя повысили зарплату. Либо — пойти на полную смену нынешней социально-экономической модели, которой будущий президент на встрече с "валдайцами" провозгласил свою безусловную приверженность. А это потребует максимального заимствования китайского опыта и сближения с КНР по многим параметрам. Прежде всего — в отношении эмиссии рубля, налогообложения "богатых", ценообразования и подхода к олигархическим структурам, которые, кстати, и являются главным рассадником коррупции в стране.

И последнее. Владимир Владимирович ничего не сказал, да и не должен был говорить, о ведущейся в настоящее время в западных СМИ диффамационной кампании против него лично. Эра "перегрузки имени Обамы" явно подходит к завершению. А далее, вероятнее всего, нам придётся наблюдать приход архиконсервативного республиканца в Белый дом и разворот официального Вашингтона от нынешней псевдоразрядки в отношениях с Москвой к жесткой и тотальной конфронтации, включающей поддержку сепаратистских движений на всей территории РФ, и прежде всего — на Северном Кавказе. Такое изменение позиции США диктуется именно их вступлением во вторую фазу глобального кризиса. И здесь Путину нужно будет принимать фундаментальное решение: либо пойти на тотальнуюя сдачу своих позиций "а-ля Горбачев", либо начать сопротивление и формирование новой политической линии, в которую вписываются и создание Евроазиатского союза, и дальнейшее, уже реальное, а не на словах, сближение с Пекином.

Исходя из этих, вполне очевидных и, по сути, бесспорных положений, мы, конечно, можем предположить, что Путин снова, по своей профессиональной (не президентской, а еще "чекистской") привычке, "шифруется" и, возвратившись в президентское кресло, будет действовать вовсе не по принципам (любым, в том числе либерально-монетаристским), а по обстоятельствам. А пока он, как всегда, пытается сохранять максимальное число "степеней свободы" и не сказал ничего окончательно определённого, "подвесив" ситуацию в рамках старого армейского афоризма, использованного для заголовка этой статьи.

ИТОГИ МЕДВЕДЕВА: МОДЕРНИЗАЦИЯ?

Перед началом своего президентства Медведев торжественно провозгласил в качестве приоритетов четыре "И": институты, инфраструктуры, инновации и инвестиции. Затем к ним было добавлено пятое "И" — интеллект.

Пора подвести итоги: с ними случилось то же самое, что и с другими медведевскими приоритетами, воплощенными в печально известных "национальных проектах". Они остались словами, практически не подкрепленными реальной работой, и не случайно Путин лукаво оговорился, что Медведев сможет возглавить правительство лишь в случае успеха "Единой России" на выборах — при том, что критерии успеха Путин будет определять сам.

Правда, с критериями успеха неладно во всем мире, стремительно меняющемся в ходе адаптации социальных отношений, соответствующих индустриальным технологиям, к технологиям постиндустриальным. Саркози, например, обнаружил, что ВВП в эпоху глобальных монополий перестал выполнять свою роль показателя успешности. Не зная, как измерять успех, каким критерием отличать его от поражения, мы лишаемся и понимания того, к чему надо стремиться, — а ведь еще Сенека говорил: для того, кто не знаёт, куда плывёт, нет попутного ветра.

Возвращаясь к медведевским "И", отметим очевидное: все виды государственных институтов целенаправленно и последовательно разрушаются до такой степени, что политическую систему России называют "паханатом". Это уничтожение вполне логично — ведь по самой своей природе большинство институтов мешают разворовыванию и разграблению страны, создавая неприемлемые ограничения для правящего класса.

Инновации остались преимущественно пропагандой, за исключением ряда весьма странных идей, последней из которых стала всеобщая игра в бадминтон. А отмена зимнего времени? Мало того, что страна теперь вынуждена жить по времени, максимально, на два часа, отличающемся от природного, что максимизирует ущерб, наносимый этим отклонением организму, так это еще и привело к сбоям в электронных календарях, включая любимые Медведевым айфоны.

Торжественно провозглашались в качестве инноваций цифровое телевидение, переход на которое откладывался несколько раз и в итоге был перенесен на "послемедведевское" время, широкополосный Интернет (вполне успешно развиваемый бизнесом своими силами) и, наконец, замена традиционных ламп накаливания лампами дневного света, экологически вредными и не приспособленными к последствиям реформы электроэнергетики в виде сильных скачков напряжения. О наличии светодиодов, которые являются подлинно инновационной технологией в этой сфере, через Твиттер президенту, вероятно, просто не написали: "слишком много букв".

При этом масштаб всех этих начинаний совершенно не соответствовал первоначальной громоподобной риторике.

Следующее медведевское "И" — инвестиции, которые так и не восстановились после кризиса конца 2008—начала 2009 годов. При этом около 95% того, что официально считается российским государством иностранными инвестициями, на деле представляет собой кредиты, в том числе и краткосрочные, на срок менее полугода.

Что же до интеллекта, то утечка мозгов, насколько можно судить, именно в последние годы, именно в президентство Медведева превратилась в их паническое бегство, — и Медведев продекларировал, что не видит в этом проблемы.

Конечно, имеются и успехи, и много локальных улучшений, вызванных, в первую очередь, высокими доходами экспортеров, включая импорт сложных потребительских товаров и технологий.

Но колоссальному замаху на модернизацию, продемонстрированному Медведевым, по своему масштабу соответствовало только одно действие — создание технополиса "Сколково".

ИТОГИ МЕДВЕДЕВА: "СКОЛКОВО"?

С советских времен в России осталось много наукоградов, которые работают — лучше или хуже, но работают. И не только самый простой, но и самый логичный, самый эффективный путь создания центра модернизации заключался в опоре на один, а лучше — на несколько из них.

Однако, Медведев выбрал иной путь: "Сколково" создается "с нуля". Конечно, не с "большого нуля", возникшего в Нью-Йорке после 11 сентября 2011 года, но со вполне симпатичного нулика в пяти километрах от Москвы. В пяти километрах, по которым, напомню, очередные модернизаторы всея Руси даже не смогли проложить приличную дорогу: не кто-нибудь, а сам Медведев был вынужден признать, что за полтора года не слишком интенсивной эксплуатации дорога практически пришла в негодность.

Резиденты "Сколково" (что в силу характера проекта все более напоминает "резидентов" популярного "Комеди-клаба") получили колоссальные привилегии, по сути дела выведшие их из российской юрисдикции. Не только почти все значимые российские законы, но даже и сам русский язык не применяются в "Сколково". В нем предусмотрены специальный суд, специальная полиция.

При всем этом резиденты "Сколково" не обязаны находиться на его территории физически. Их производства и даже офисы могут располагаться где угодно в России. По сути дела, "Сколково" — не территориальная зона развития, а механизм предоставления колоссального набора значимых льгот, в том числе налоговых, своего рода аналог оффшорной зоны "Ингушетия", созданной в 1994 году, когда началась первая чеченская война.