Чтение онлайн

Она вздохнула.

– Мне не хватает сандалии.

Я засмеялся.

Инез удивленно взглянула на меня, ее ореховые глаза были теплыми и радостными. Мне показалось, что она не смотрела на меня так уже много лет. Она быстро отвернулась, и я переключил свое внимание на маяк, где ему и полагалось быть.

Когда мы приблизились к острову, я заметил небольшую бухту, и постарался грести в ее сторону. Оказавшись на достаточно близком расстоянии, я спрыгнул в воду, она моментально остудила мою кожу, и я потянул лодку к берегу. Инез перелезла через край борта, отказавшись от моей помощи, поскальзываясь и размахивая руками, чтобы не упасть лицом в воду. Айседора ловко выбралась наружу, аккуратно приземлившись с минимальными брызгами, и помогла Инез добраться до берега. Я отложил весла, и мы пошли вверх по крутому склону к основанию маяка.

Острые камни впивались в подошвы моих ботинок, и на последнем отрезке пути мне пришлось помогать им обеим ориентироваться в пространстве. Старинная постройка появилась на горизонте, когда ночное небо окрасилось в темно-синий цвет. Это было мое любимое время суток - момент перед самым рассветом.

– Оно огромное, - прошептала Инез.

– Самое высокое сооружение древнего мира, - сказал я.
– На самом верху раньше располагалось огромное зеркало, которое отражало и рассеивало свет, который было видно за шестьдесят километров отсюда.

– На этой стороне сохранилась надпись, - сказала Айседора, указывая на гравировку на светлом камне.
– Подношение близнецам-хранителям моря.

– О ком речь?
– спросила Инез.

– О Касторе и Поллуксе, - ответили мы с Айседорой в унисон.

Мы с ужасом посмотрели друг на друга. Инез лишь улыбнулась и направилась к главному входу, вздернув подбородок, ее вьющиеся волосы ниспадали до середины спины.

– А вот и проход, - сказала она.
– Достаточно широкий, чтобы два всадника могли проехать бок о бок.

Мы вошли внутрь, и первое что нас встретило - разрушающаяся лестница и обширное квадратное пространство, где, должно быть, когда-то размещались колесницы и лошади. Часть потолка была разрушена. Повсюду валялись валуны, некоторые из которых были выше меня. Хотя маяк казался пустым, внутри было много тенистых углов, в которых можно было спрятаться. Инез настороженно огляделась по сторонам и остановилась на Айседоре.

– Ты не забыла пистолет?

Айседора похлопала по карману жакета.

– О, я, должно быть, забыла запасной, когда мы возвращались в отель за припасами.

Я осмотрелся, чувствуя, как внутри все сжимается. Я взял с собой винтовку, которую привез в разобранном виде. Это было мое самое нелюбимое оружие - громоздкое, шумное и неудобное при перезарядке. Но лучше, чем вообще ничего.

Не стоит встречать врагов, будучи безоружным.

– Посмотрите сюда, - позвала Инез.

Я подошел к ней, вглядываясь в почти нетронутую стену. В камне был высечен огромный рельеф, изображающий греческого бога в развевающихся одеждах. На его голове сидела корона, а в левой руке он сжимал скипетр. У его ног лежал трехглавый пес, свирепо оскаливший зубы.

– Снова Цербер, - пробормотала Инез.

– Гончая Аида, - сказал я.
– Любопытный выбор для стены маяка. Пес сторожил вход в подземное царство и не имел никакого отношения к морю.

Инез практически не слушала меня. Она подкралась ближе, ее пальцы с легкостью скользили по резьбе, изучая надпись у основания рельефа.

– Надпись на латыни. Ты можешь ее прочесть?

– Едва ли, - сказал я, но подошел ближе, заглядывая ей через плечо. Я старался не обращать внимания на сладкий аромат ее волос, на то, что ее длинная юбка касается моих ботинок. Я так близко не стоял к ней со дня нашей свадьбы. Что не имело никакого отношения к делу. Я прочистил горло и сосредоточился на переводе.
– Полагаю, что имя этого бога - Серапис.

Она обернулась на меня через плечо.

– Я никогда о нем не слышала.

– Абдулла бы помог, - пробормотал я.
– Думаю, это греко-египетский бог.
– Я заметил еще одну едва различимую строчку текста.
– Подожди-ка, под именем еще какая-то надпись.
– Я осторожно отодвинул Инез в сторону, чтобы поближе рассмотреть слабые символы, выгравированные на стене.
– Он покровитель Александрии, и в городе есть посвященный ему храм.

– Где?
– резко спросила Инез.
– Потому что мне кажется, я видела…

Выражение ее лица стало мечтательным, словно она пересекла порог в другой мир. Я провел рукой перед ее глазами. Она безучастно посмотрела на меня, не осознанно, но все же как-то потеряно.

– Инез? Инез.

Я потянулся, чтобы встряхнуть ее за плечи, но замер, вспомнив о ее любопытной связи с Клеопатрой через золотое кольцо. Возможно, она просматривает одно из воспоминаний.

– Что с ней?
– раздался голос Айседоры откуда-то из-за спины. Я едва услышал ее. Все мое внимание было сосредоточено на жене.

– Инез?
– снова позвал я, на этот раз громче.

Она моргнула, приходя в себя за считанные секунды. Она зажмурилась, а затем медленно открыла глаза, спокойно встретив мой взгляд.

– Ты видишь отсюда башню?

– Что?
– спросил я.

– На другой стороне гавани, - сказала она.
– Там есть башня? В римском стиле?

Я обернулся, вглядываясь в завалы. Был промежуток, через который можно было рассмотреть воду и береговую линию, от которой мы ранее отплыли.

– Думаю, да. А что?

– Я видела воспоминание, - вздохнула она.
– Клеопатра путешествовала на лодке, и на ней была та же одежда, что и в прошлый раз. Думаю, эти два воспоминания связаны. В первом она держала в руках рулон пергамента, а сейчас я увидела ее в небольшой лодке, и с ней был только один стражник. Он работал веслами, но они плыли не по Нилу и даже не по морю. Они были под землей.

– Что ты имеешь в виду? В смысле под землей?

Инез схватила меня за руку, она была крайне взволнована. Ее била мелкая дрожь.

– Я имею в виду, что, похоже, под Александрией была сеть каналов и Клеопатра знала о них и о том, куда они ведут.

Инез крепче сжала мою руку.

– Я видела, как она добралась до туннеля с витиеватой лестницей, и, сойдя с лодки, она воспользовалась ею, чтобы попасть в башню. С нее открывается вид на гавань. И я увидела это…

– Увидела что?

– Маяк, ее дворец. Все.
– Инез нахмурилась.
– Но она больше не держала в руках пергамент. Я не понимаю, она не могла оставить его в лодке. Он слишком ценный.