Чтение онлайн

Мать оставила меня на произвол судьбы.

Но Уит спас меня.

Дважды.

Он сказал, что любит меня, но, конечно же, только ради того, чтобы заставить меня отпустить перекладину. Очередная попытка манипуляции. Я не понимала его. Зачем рисковать жизнью ради меня — женщины, которая желала развода? Которая, насколько ему известно, ненавидит его? Все это время я знала, что он испытывает некоторую вину за содеянное, но недостаточную, чтобы извиниться. Он лично говорил, что поступил бы так снова.

Однако.

Сейчас, когда он истекал кровью, медленно умирая на моих глазах, было трудно продолжать злиться на него. Потому что я знала: если бы он снова мог выбирать, спасать мне жизнь или нет, он бы снова бросился под пулю ради меня.

И снова, и снова, и снова.

Он вел себя так неподобающе благородно.

Я направила весь свой страх, злость и отчаяние на то, чтобы продолжать грести по этим чертовым волнам.

Я ходила из стороны в сторону в коридоре отеля перед дверью нашего номера. Врач находился внутри вместе с Уитом уже несколько часов. Тишину нарушало лишь тихое бормотание и случайные гости, с любопытством разглядывающие меня, облаченную в траурное платье, которое было перепачкано пылью и местами порвано. Уже трижды приходили служащие отеля, чтобы предложить мне чай и обед из хумуса и свежих овощей, но мой желудок сводило при виде еды (хотя чай я все же выпила).

Прошел еще один час без каких-либо новостей.

С каждым новым шагом мое воображение рисовало все больше угнетающих картин. Кровь на рубашке Уита. Преследующая меня на лестнице Айседора — и падающая. Перед глазами предстала тонкая бледная рука Айседоры, единственное, что было видно из-за груды камней, придавивших ее хрупкую фигуру.

Она была мертва, и я знала — после этого её отец не позволит остаться в живых мне.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ОДИН

Дверь открылась, и показался врач. Он казался спокойным и собранным. У него были добрые глаза, а коротко подстриженные седеющие волосы напомнили мне мраморные колонны. За ним следовали два ассистента, у них в руках были кровавые простыни.

Я старалась не смотреть на них.

— Добрый вечер или день? — спросил доктор, потирая уставшие глаза. — Я доктор Неруццос-бей.

— Как он? — спросила я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. Я едва могла говорить.

Врач качнул головой в сторону номера.

— Вы родственница этого мужчины?

Я покачала головой, но потом вспомнила важную деталь и поспешила поправить себя.

— Да, я его жена.

— Я приложил все усилия, чтобы стабилизировать его состояние, — сказал он. — Время, проведенное в лодке, и тряска в транспорте не пошли ему на пользу. Но мне удалось извлечь осколки пули. Думаю, я достал все, но никогда не знаешь точно. У него жар, поэтому я рекомендую делать холодные компрессы круглосуточно. Постарайтесь как можно чаще давать ему воды и обеспечить комфортные условия. Я вернусь завтра, чтобы проверить его состояние. — Он помедлил. — Я бы на вашем месте подготовился. Огнестрельное ранение брюшной полости — серьезная вещь. К счастью, почки и аппендикс не задело. Не могу сказать того же о его кишечнике.

Меня охватил ужас. Все время, что я расхаживала по коридору перед номером, я напоминала себе, что Уит сильный, что он пережил не одну битву и другие ранения. Мои руки бесконтрольно дрожали.

— Shokran, — пробормотала я, и в моей голове опустело.

Доктор Наруццос-бей кивнул и прошел мимо. Я уставилась на закрытую дверь, мои нервы были на пределе, мной овладело беспокойство. Я глубоко дышала, пытаясь подготовиться к худшему. Через мгновение мое сердцебиение замедлилось, и я расправила плечи, открыла дверь и вошла.

Уит лежал на кровати лицом ко мне. Слабая улыбка тронула его губы. Я сделала три шага и опустилась на колени возле кровати. Его глаза и щеки выглядели впалыми.

— Как ты? — его голос был не громче шепота, и мне пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. Он искоса посмотрел на меня, словно знал, что его дни сочтены.

— Доктор оказался настоящим профессионалом своего дела и назвал мне перечень вещей, которые нужно сделать, чтобы ты чувствовал себя комфортно, — сказала я.

— Это прекрасно, — сказал он, тяжело дыша. — Но это ничего не говорит о твоем самочувствии.

— Это ты ум… заболел. Мне следует спросить, как ты себя чувствуешь, — сказала я, онемевшими губами.

Он воспользовался моей оплошностью.

— Умираю? Звучит очень серьезно.

Я пренебрежительно махнула рукой и на мгновение поразилась своей способности казаться бесстрастной в то время, как все моей существо вопило от ужаса. Его лицо потеряло все краски, кожа была липкой, на лбу выступили бисеринки пота.

— Скажи мне правду, — мягко произнес он.

— Я бы не стала тебе врать, — прошептала я. — Была значительная кровопотеря, и началась инфекция. У тебя жар, и может стать еще хуже, перед улучшением. Крайне важно пережить эту ночь. Доктор вернется завтра.

Мои пальцы так и чесались убрать волосы с его лба. Я всеми силами боролась с этим порывом. Часть меня хотела сохранить гнев, потому что я боялась испытывать к нему какие-либо другие чувства. Моя злость пугала меня куда меньше, чем моя любовь к нему. Но, глядя на него сейчас, я понимала, что вот-вот его потеряю. Все остальное меркло перед желанием, чтобы он выжил.

— Он пытался взять у меня немного крови, — сказал он. — Я ему не позволил.

Это была популярная практика, чтобы вывести из организма зараженную кровь, и от одной мысли об этом меня затошнило. Я запротестовала, но Уит закрыл глаза, скорчив гримасу. Должно быть, ему было очень больно.

— Не хочешь ли чего-нибудь попить?

Он открыл свои налитые кровью глаза, они выглядели усталыми, с покрасневшими веками. Я приняла решение за него и протянула ему небольшую чашку с теплой водой. Он сделал несколько глотков, прежде чем со стоном уронил голову обратно на подушку. Мгновение спустя он задремал. Я поставила рядом с кроватью стул, села и взяла его за руку. Она была обжигающе горячей на ощупь. В течение следующего часа я попеременно прижимала его к себе и пыталась сбить жар холодными компрессами. Он ворочался, чувствуя дискомфорт в мокрой от пота постели. Белье спуталось у него в ногах, и я поспешила расправить простыню.

Меня охватил ужас, когда я прислушалась к его тяжелому дыханию, неглубоким вдохам, которые дорого ему обходились. Звучало болезненно. Я вливала в его потрескавшиеся бледные губы по несколько глотков воды через равные промежутки времени. Мои ладони скукожились от постоянного отжимания влажной ткани. Каждый раз, когда я меняла компресс на его лбу, напряжение в грудной клетке оставляло его, а глубокие морщинки, веером расходившиеся от уголков его глаз, разглаживались.

Проходило время, но я понимала это только потому, что служащие отеля регулярно стучали в дверь со свежими полотенцами, чаем и небольшими перекусами для меня. Мои кости ломило от долго сидения, отсутствия отдыха и еды. Я была способна перенести гораздо более худшие условия, если бы никогда не пришлось отпускать его руку. Он бредил весь оставшийся день и всю ночь. Несколько раз он звал меня по имени. От недостатка сна у меня кружилась голова, но я отзывалась каждый раз и говорила с ним хриплым голосом.