Чтение онлайн

Ганс Шварц ван Берк был одним из самых эффективных, профессиональных и блестящих репортеров Третьего рейха. Когда началась война, он был полевым репортером и освещал действия Ваффен-СС в Польше, Франции, Греции и СССР. Он поддерживал нацизм и избегал критики политики Рейха, однако старался сохранять журналистскую объективность и рассказывать о фактах так, как он их видел. Во время войны он писал в основном для газеты Das Reich. Он собрал обширную читательскую аудиторию, которая оценила его гуманный стиль письма. Примером тому может служить статья, которую он прислал с фронта, когда Германия вторглась в СССР: «У нас была бурная ночь, но большевизм не уменьшится, кого это может удивить? Где враг? Где товарищ?»[162]

И как описал своего начальника Шварц ван Берк, Геббельс был чрезвычайно старателен в работе. Он всегда ждал следующего дня, встреч, телефонных звонков, тревог и забот, беспокойства и напряжения, которые были в его положении. Похоже, что именно это его качество делало его таким бескомпромиссным в своих взглядах и политическом радикализме. Для него каждая проблема имела полное решение. Он всегда чрезмерно подчеркивал важность своей работы, чтобы возвысить свою значимость как личности. Он рассматривал пропаганду как искусство, а себя — как талантливого художника, способного задеть чувства людей. «Можно ли принизить значение пропаганды?» спросил Геббельс в одной из своих речей. «Является ли пропаганда, как мы ее понимаем, ничем иным, как формой искусства? И разве эта форма искусства не сослужила большую службу немецкому народу за последние пятнадцать лет? Разве национал-социалистическая партия пришла к власти благодаря идеологам в большей степени, чем пропагандистам? Чем бы стало это движение, если бы не пропаганда?».[163] Он считал, что пропаганда обеспечила нацизму его духовную идентичность.

По словам Вернера Стефана, который был сотрудником Министерства пропаганды и одним из первых биографов Геббельса, Геббельс считался учеником, который превзошел своего учителя, Гитлера, в таланте пропагандиста.[164] Курт Рисс говорил, что никто в нацистской Германии не знал, что думает и чувствует немецкий народ лучше, чем министр пропаганды.[165] Помимо прочего, его гениальность заключалась в понимании немецкой психики, мыслей и эмоциональных процессов своего народа. Он стремился подчинить все общественные СМИ партии и сделать так, чтобы нацизм имел монополию на немецкое общественное мнение. Контроль над информацией, осуществляемый под его руководством, был исторически беспрецедентным.[166] В рамках своего стремления контролировать всю информацию, поступающую к немецким гражданам, Министерство пропаганды действовало через различные каналы: журналистику, радио, культуру и кино, активную пропаганду, пропаганду из уст в уста и пропаганду внутри армии.

Журналистика

Геббельс сравнивал журналистику с роялем, на котором играет правительство, чтобы донести свои звуки до широкой публики.[167] Когда Гитлер пришел к власти, в Германии было более 4700 газет, многие из авторов и владельцев которых были евреями. Через год, в 1934 году, нацистская партия полностью контролировала журналистику, иногда прямо, а иногда косвенно.[168] В обязанности Геббельса входило заменить еврейских журналистов талантливыми нееврейскими коллегами, что, по его собственному признанию, было весьма непростой задачей: «Вокруг Германии горит очень мало пламени, остальные лишь отражают его свет. Еще хуже обстоит дело с газетами: у нас лучшие в мире дикторы, но нам не хватает ловких и талантливых писателей».[169] Во время войны Геббельс описывал роль немецкого журналиста как «не обычного репортера, а солдата». Наряду с автоматами и гранатами он держит в руках и другое оружие: кинокамеру, «Лейку», ручку или блокнот».[170]

Нацистская партия приобрела националистическо-экстремистскую газету Der Volkischer Beobachter в качестве своего рупора. Газета была основана в 1920 году и внесла значительный вклад в создание антисемитской атмосферы в Германии. Ее второе название было «страницы борьбы национал-социалистического движения Великой Германии». Среди ее видных авторов были Дитрих Экарт, Альфред Розенберг и Вильгельм Вайс, который также был директором Союза немецкой прессы Рейха.[171]

Геббельс сам отвечал за развитие журналистики в Рейхе. Он накопил журналистский опыт еще до назначения министром пропаганды. Еще в июле 1927 года он основал в Берлине газету Der Angriff. На страницах Angriff (в буквальном переводе — «Нападение») он заявлял, что бросает вызов системе Веймарской республики, и намеренно проповедовал антисемитизм. Девизом газеты был лозунг «За угнетенных! Против эксплуататоров!». Согласно редакционным статьям «Ангрифа», Веймарская республика была виновна во всех бедах Германии, поскольку ею управляли предатели, бросившие умирающих солдат Первой мировой войны. Правители Веймарской республики были преследуют собственные интересы, а коррупция укоренилась внутри системы. Геббельс четко объяснил причины этих вещей: все это контролировалось евреями.[172]

В статье, написанной им 4 июля 1927 года, под заголовком «Зачем нападать?» (Warum Angriff?), он спросил: «Неужели два миллиона наших отцов и братьев пали на своих постах под небом за другую Германию, за то, чтобы евреи и их немецкие палачи-слуги теперь делали пояса из наших шкур?… изгнать врагов Германии, нападающий всегда будет сильнее защищающегося! Вот почему мы нападаем!»[173] Angriff пытался направить политические взгляды своих читателей в сторону нацизма, а также их мнения по вопросам внешней политики, экономики и внутренних дел. Он также пропагандировал роль женщины в домашнем хозяйстве, воспитании детей, литературе, музыке и даже спорте.[174] Историк Карл Дитрих Брахер писал, что, создав эту газету, «Геббельс начал новую эру пропаганды, в которой идеологическая казуистика сочеталась с обращением к массам в стиле боливарианских газет, эффективной смесью клеветы и сентиментального пафоса».[175]

Геббельс также пользовался услугами карикатуриста Ганса Швейцера (1901–1980) в газетах. Швейцер рисовал героических воинов «по-нацистски», противопоставляя им нелепые и презрительные карикатуры на евреев.[176] Швейцер родился в Берлине и вступил в нацистскую партию в 1926 году. Его политические карикатуры принесли ему известность. Он стал близким другом Геббельса, и они проводили много времени вместе.

Другой важной газетой, которую Геббельс редактировал и для которой писал редакционные статьи, была еженедельная газета Das Reich, впервые увидевшая свет в мае 1940 года. По мнению Норберта Фрея и Йоханнеса Шмитца, Das Reich была лучшим творением нацистской журналистики. Она предоставляла читателям статьи на политические и экономические темы, репортажи с фронта, а также литературные и культурные обзоры. Геббельс не отказался от культурного раздела газеты, который на протяжении всей войны продолжал публиковать стихи, рассказы и литературные обзоры.[177] Например, 8 октября 1944 года в газете была опубликована статья, посвященная 100-летию со дня рождения философа Фридриха Ницше. В статье говорилось, что одной из главных целей Ницше было просвещение немцев относительно великой идеологической войны, которая произойдет в двадцатом веке.[178] Даже на последнем этапе войны газета Das Reich была золотым дном информации по многим вопросам.

Передняя обложка газеты Das Reich от 31 декабря 1944 г.

Передняя обложка газеты Das Reich от 31 января 1943 г.

Газета Das Schwartze Korps, которую редактировал Хассо фон Ведель, имела подзаголовок «Газета Шуцштаффеля (СС) национал-социалистической партии» и «Журнал руководства СС Рейха» и была полна антисемитских статей. Он страстно нападал на католическую церковь и «похотливого еврея». Вскоре после Хрустальной ночи, 24 ноября 1938 года, газета предсказала, что итогом последних событий станет «фактический и полный конец немецкого еврейства и его полное уничтожение» в статье под названием «Евреи, что теперь?».[179]

Газета Der Sturmer, частным владельцем которой был Юлиус Штрейхер (1885–1946), преследовала только одну цель: борьбу с евреями. В ней очень подробно рассказывалось о сексуальных извращениях евреев, так что даже сам Геббельс заметил, что газета «иногда была откровенно порнографической».[180] Der Sturmer была основана в 1923 году и к 1944 году достигла тиража около 400 000 экземпляров. Она поощряла принятие законов, приказов и антиеврейских мер, а также нагнетала атмосферу террора. Газета даже оказывала информационную услугу своим читателям, публикуя имена и адреса людей, которые предположительно общались с евреями. В редакционной статье Штрейхера, озаглавленной «Перепись евреев, секрет раскрыт», в типично ядовитых выражениях говорилось следующее: «Поскольку контроль над евреями нарушен национал-социализмом, дорога, проложенная для вопроса о еврейской переписи в будущем, больше не будет актуальной. [Фюрер] предсказал, что мировому еврейству будут вырыты собственные могилы, если оно приведет к началу еще одной мировой войны: истреблению подвергнется не нееврейская часть мира, а к концу этой второй мировой войны будут истреблены те, кого до сих пор называли евреями».[181]

Антисемитская газета «Der Sturmer», девизом которой является: «Евреи — наше бедствие!».

Журналист Эрнст Химер написал в этой газете следующее: «Когда будет снята еврейская проблема? Европа находится на пути к окончательному решению еврейского вопроса. Именно по этой причине было бы лучше учиться на прошлых ошибках… Иудаизм — это организованная преступность. Вот почему единственный способ полностью устранить еврейскую опасность — это когда все мировое еврейство прекратит свое существование». С началом войны редакционные статьи Der Sturmer оставались радикальными по отношению к евреям, но газета хранила молчание по поводу их загадочной судьбы и ничего не сообщала о депортациях, гетто и истреблении. Так и в годы войны немецкие СМИ ничего не писали ни о лагерях смерти, ни о массовых расстрелах на оккупированных территориях. По мнению историка Джеффри Херфа, это упущение в СМИ можно рассматривать как одно из величайших достижений нацистов в целом и Геббельса и Отто Дитриха (пресс-шефа Гитлера) в частности. Немецкое правительство не только скрывало массовые убийства гражданского населения, включая евреев, но и утаивало количество немецких жизней, погибших в боях. Для Геббельса было важно поддерживать моральный дух немцев и не давать никакой нежелательной информации.[182]