Чтение онлайн

— Повторяю еще разок. Похоже, ты меня не слушаешь, не слышишь и, по всей видимости, не желаешь догонять. Мы с тобой обыкновенные друзья, деловые партнеры и противники на фехтовальной дорожке, — вращаю кистью, клинком с шипящим свистом рассекая воздух, — но, к счастью и на удачу, не родственники, вынужденно собирающиеся за одним столом по случаям и без. Мне вполне хватает родителей и Сашки. Короче, есть с кем встретить семейный добродушный праздник…

— Скучновато! — подкатывает глаза и, широко отставив руку в сторону, почти рывком, довольно резко натягивает себе на голову защитный шлем.

— По правилам и традиционно, Егорыч. Пусть пресно, зато согласно установленным обычаям. С тобой потом разговеемся. Не ворчи и не обессудь, но…

— Да понял я, что ни хрена не светит. Драться-то будем?

Да чтоб ты околел! Я к этому давно веду.

— Я уже готов, — еще раз выдаю традиционное приветствие на нашем шпажьем языке. — К барьеру?

—* — Егор по-французски подает стандартную команду принять готовую к нападению стойку и тут же первым разворачивает атаку.

Вот, мать твою, козел неугомонный. Видали, что с человеком делает всего одно, по всей видимости, случайно, по оплошности или некомпетентности противной стороны выигранное дело…

Определенно сегодня не мой день. Ни профессионально, ни спортивно побед, увы, не одержал, зато таблеток наглотался — почти наелся, — каждую из которых тщательно разжевал и большим количеством воды запил, но добавки, как принято, не попросил, и сдал очередную порцию анализов на состояние своего интимного здоровья. Есть подвижки и успех, но…

— Привет, — оперевшись плечом о дверной косяк между кухонным пространством и кладовой, здороваюсь с Тоней, сидящей возле огромного по своим размерам разделочного стола и закинувшей ногу на ногу. Острая коленка смотрит в потолок, а вытянутый носок мыском лакированного сапожка уткнулся в каменный продезинфицированный каким-то суперсредством пол.

— Привет! — глубоко вздыхает. — Ты опоздал, Петруччио.

Осматриваюсь в помещении: здесь определенно пусто, кроме меня и Тузика, в ближайшем окружении никого нет.

— Уверена? Уже все разошлись? Не помню, чтобы…

— Да, — Смирнова что-то пишет, старательно выводя мелкие как будто бисерные и очень безупречные по начертанию буквы.

Не стану с мелкой спорить — ей виднее. Уже как будто выяснили сей момент.

Она левша, как и ее мать. Как по мне очень неудобное положение руки, немного сгорбленная женская спина и слишком низкий наклон головы, но… Тузику идет! Красиво смотрится, хоть и слегка по-детски. Еще чуть-чуть и Ния затолкает в свою глотку пластиковый красный колпачок и гортанью пососет. Все так и есть, а я в простом предположении не ошибся. Смирнова, приоткрыв свой рот, осторожно захватывает острый кончик ручки, затем прикусывает, вздергивая верхнюю губу, и, высунув светло-розовый язык, облизывает край, который отщипнула острыми зубами всего лишь несколько секунд назад. Это как-то слишком пошло:

«Тузик, фу! Отвратительно и мерзко! Сейчас же перестань!».

Пошло, слишком вызывающе… Ну, просто чрезвычайно похотливо. А меня, похоже, сильно возбуждает действие. Такой себе привет от продолжительного воздержания? Вполне! В ближайшем будущем я, видимо, накинусь даже на стоящую в углу метлу. Отдеру ее, схватив за выгнутые прутики, и на древко белок солью. Ей бы, мелкой жучке, позу поменять, а мне шустро успокоиться и нижний хвост в том направлении вообще не поднимать.

«Что за новости, малыш? Опустись и спи, дружок. Забыл, что мы с тобой на серьезных препаратах, к тому же это наша маленькая стерва и почти сестра, которой лучше под руку не попадать! Фи! Велихов, ты извращенец. Мерзость и дикость. Она абсолютно не твоя мечта!» — разгоняю мысль и успокаиваю тупую страсть. — «Это же Смирнова! С ней можно только в детские игрушечки на слабо играть…».

— Чем сегодня займемся, Тоник? Грильяж, халва или козинаки? А что насчет желато?

— Я думаю, что мы посмотрим дом, дружок, — не поднимая на меня глаза, себе под нос бормочет.

— Дом? — переспрашиваю, с трудом вникая в суть того, что она сейчас сказала. — Чей?

— Ты выиграл, Велихов. Я признаю поражение. Еще вопросы?

Чего-чего? По-моему, слишком просто и очень быстро. Я не готов к победе. Ни тебе банкета, ни торжественного вручения красного диплома по случаю отличного окончания кулинарных курсов, ни любезных поздравлений умиляющихся победой сЫночки родителей, ни злобных перешептываний оставленных позади себя завидующих конкурентов — короче, ни хрена! Так что:

— Не помню, чтобы был заключительный турнир, например, или чемпионат, или хотя бы выпускной экзамен. Всего лишь месяц с небольшим прошел, а ты шустро присуждаешь мне победу? Тузик, ты не заболела? Или «чего-чего»? Еще доходчивее мысль преподнести свою? Это значит, что я громко протестую и желаю посмотреть на выставленные в твои журналы свои текущие оценки. Я, кажется, по взбиванию сливок практику не сдал, а на бисквитах я вообще на вынужденных заседаниях гулял…

— Все честно, Велихов, не ищи тайный смысл там, где его нет. Ты настроился на выигрыш, ты получил медаль, а я…

— Напомни, кто в большем выигрыше от того, что первое место мне сейчас любезно присуждено. Ты подтасовала результат, хитромудрая Смирнова?

— Увы, а это коллективное решение. Вот, — сует под нос мне альбомный лист с какими-то таблицами, цифрами и фразами, написанными на каком-то странном языке, — протокол, а там внизу три подписи. Моя…

— Это я сразу узнал, могла бы и не уточнять. Та-а-ак! — вглядываюсь и вчитываюсь, с трудом разбирая женские закорючки, выступающие автографами трех баб, с которыми я давно, в силу родственной составляющей и близких связей папочки, знаком. — Твоя сестра отметилась и подсуетилась — все ясно и понятно и… Морозова? Я думал, что у Шнурка давным-давно фамилия другая. Что так?

— Она разведена, — отвечает.

Ну, ты подумай! Никому, похоже, в этой жизни не везет.

— И все же…

— Ты принят, Велихов. Но…

Итить… Опять, похоже, начинается!

— Внимательно! — откидываю бумагу на стол и выставляю руки себя на пояс.

— Санитарная книжка и заслуженное официальное трудоустройство. Мне не нужны проблемы с государством, которое потом пришьет почти бесплатную работу непрофессионального батрака. Я не…

Твою мать! Медицинское освидетельствование?

«Какой удар! Под дых и в пах?» — я мог подумать про себя, если бы заранее не предусмотрел естественное развитие событий.

— Все есть, Смирнова. Об этом не переживай!

И да! Я вот точно кое-что подтасовал.

— Ты просил выходные и пятничный вечер? — задумчиво отмечает для себя.

— Все так, — киваю, не сводя с ее опущенной макушки глаз. — Поздравить не желаешь? Кислятина и скука. Такое впечатление, что моя победа не принесла тебе услады? Я прав?

— Хочу посмотреть комнату, в которой буду жить. М?

— Предлагаю иной вариант, — сажусь на рядом стоящий с Тонькой стул.

— Финансово не потяну, — тут же отрезает.

— Мы не будем жить в одной квартире, — понижаю голос до угрожающего и предупреждающего собеседника о том, что кому-то следует в претензиях шустро отвернуть и отойти назад. — Что за странные желания и любезные предложения, которые я не принимаю? Подачки от девицы, которая меня совсем не интересует? И вообще…

В памяти всплывает четко и довольно быстро университетская общага и поочередное спаньё на полуторной кроватке со скрипящей проржавевшей в отдельных кольцах пружинной сеткой, на которой прикольно было трахать неуспевающих студенток, предоставляющих себя лишь по доброте душевной, а не корысти ради в виде списанного реферата или подготовки к семинару по Римскому праву. Она мне предлагает ту же лабуду? Это как-то…