Чтение онлайн

А я, по его мнению, хороший молчаливый собеседник и, очевидно, не трепло? Со мной приятно совершать моцион, поднимать носками сухие хвойные иголки, ковырять прогнившие шишки и болтать о какой-то чепухе, которая меня, на самом деле, абсолютно не заботит? Если так, то — да! Да — определенно! Я приятный в разговоре и спокойный — исключительно по обстановке — человек.

— Какие планы, Петр?

По-моему, за сегодняшние сутки он дважды, а то и трижды задает один и тот же вопрос. Намедни ночью я не нашелся, что ему ответить, а за неспокойные часы своей бессонницы так и не сподобился что-то разумное склепать.

— Я не понимаю, — пожимаю плечами и смотрю на его сосредоточенный профиль, который он демонстрирует, обозревая ровную гладь водоема, к которому мы неторопливо, за ничем не запоминающимися разговорами, подгребаем. — На будущее или на ближайшие пятнадцать секунд?

— Ты свободен сегодня? Сейчас? После завтрака?

— После завтрака? — трусливо и по-детски оглядываюсь назад.

— Ты гость, Велихов. Пусть и случайный, и нежданный, но…

— Это лишнее. Я, пожалуй, поеду.

— Девчонки там стараются, Буратино. Не стоит обижать женщин, потративших на ненавистную стряпню определенное время, которое они могли бы с гораздо большей пользой для себя провести. Что тебе, в конце концов, стоит посидеть с нами, позавтракать и мило поболтать?

Все ведь было на «пятерочку»! А, нет! Похоже, кто-то сильно размечтался. Опять чертово погоняло, от которого мне не избавиться вовек. С ним так же, как и с влезшей под кожу Тосиком, умру.

— Петь? — Сергей вдруг сжимает недокуренную сигарету, прикладывая тлеющий кончик к внутренней части своей ладони. Ему больно — он шипит и морщится. Я слышу, как он тихо добавляет. — Бля-я-я…

Зачем такие сложности? Затушил и выкинул. Гусарство, спесь, лихая слава и нездоровый пофигизм: Смирнов собственными руками себя почти каленным железом пытает.

— Я слушаю.

— Нам с Женей и Юлей нужно отлучиться, — серьезнеет просто на глазах, отводит взгляд и свистит, словно что-то сплевывает. — Надеюсь ненадолго, но не уверен, что после скоро нужно возвращаться.

— Что случилось?

— Свята нашли, — шепчет, закрыв глаза.

Я был не в курсе, что задолбыша, обрюхатившего старшую Юлу и одарившего родителей маленьким внучком, искали. Где? Когда? За что? За неуплату алиментов? Красов, что ли, расстарался?

— Что это значит?

— Его нашли. Нашли, понимаешь? — мне кажется, или Сергей всхлипывает и смахивает некрупную блестящую слезу.

— Он…

— Мы едем на опознание того, что от мальчика осталось, — Сергей становится ко мне боком и сильно задирает подбородок, словно к небесам с какой-то просьбой обращается. — Внук нам поможет. Наш Игорек! Он его сын, они друг другу кровные родственники, а значит…

— ДНК? Там нет тела? — начинаю что-то понимать.

— Да, — Сергей хмыкает, широко расставляет ноги и заводит руки себе за спину, на заднице сцепляет пальцы, становясь на вытяжку, скрипит зубами и почти рычит. — Навоевался! Чертов идиот. Идиот, идиот… Сука! Отличный парень и…

Несостоявшийся зять? Сергей, по-видимому, страдает, что не пристроил дочь или ему действительно жаль пацана, от которого осталось только то, что можно лишь с помощью генетического совпадения признать за человека.

— Вы уверены, что это Святослав? — повторяю его стойку, но с небольшим отличием — я не свожу глаза с гордого облика Смирнова.

— Хер его знает. Нас вызвали сегодня. У него ведь никого нет. Он сирота с малых лет. Мать… — мужчина ухмыляется и очень низко опускает голову, мотает ею, прочесывая грудь острым подбородком, мычит, что-то давно забытое припоминая, затем снова устремляет взгляд вперед, прищурившись, изучает противоположный берег, на котором раскинулась дикая местность и густой непроходимый лес, посаженный руками человека, — погибла, а отец… Надо же, а ведь Свят в точности повторил его судьбу. Петь?

— Я побуду с Нией, — вероятно, ересь горожу.

— И с Игорьком, — озабоченный отец подмигивает кому-то, кто скрыт от меня, по крайней мере, в тех зарослях, на которые зачарованно смотрит он. — Тосик плохо двигается, а мужичок чересчур подвижный. Он ребенок, которому необходимо внимание и постоянная игра. Пацан активный. Пиздец! Не знаю, в кого он такой. Юлька — романтичная натура, а Тоня… Тоня — не его мать, а такое впечатление, что Игорь…

— Он в своего отца, Сергей.

— Вероятно, — Смирнов пожимает плечами и еще раз спрашивает. — Побудешь с ними?

— Конечно. Хорошо.

— До нашего возвращения, — становится ко мне лицом и кивает через мое плечо. — Идем завтракать, Велихов. Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Пусть Мудрый найдется, а там посмотрим. Сегодня план такой. Мы задержимся немного. Уверен, что с девчонками там будет…

— Я понимаю, понимаю. Без проблем.

— Перебил, влез, изменил? Испортил тебе день? — я отрицательно мотаю головой, а Сергей кладет ладонь на мое плечо и, разминая, ощутимо прижимает. — Ты чересчур сухой и крепкий, хоть и худой! Сухой, как твой батя. Гриша-Гриша, Гришанчик — наш любвеобильный мальчик…

Чего-чего?

«Повезет тебе с признанием?» — выкатываю в сознании слова своего отца. — «Что ж с вами не так, дорогие старики? Хороните меня и друг в друге сомневаетесь. Противно, честное слово. Чем заслужил я такую славу и почет? Возможно, деменция, она же возрастной маразм, уже не за горами и спецучет в соответствующей больнице кого-то с нетерпением ждет».

— Велихов?

— Да?

— Справишься?

С чем и кем? С живым заданием? С его дочерью или с вертлявым клопом?

— Без проблем.

Смирнов поджимает губы, а затем вдруг прыскает. Это что-то нервное у папы?

— Женька так пищала, Петя, я чуть не оглох. Ты напугал мою чикуиту, хотя она не из мнительных девиц. Там очень здравый ум, но ты умудрился вывести мать из равновесного состояния. Она так долго медитировала, дышала, успокаивалась, а тут, понимаешь ли, чужой мужик.

— Я не хотел, — вдруг насупившись, поглядывая исподлобья, отвечаю.

Смирнов, посмеиваясь, кряхтит и очень глубоко вздыхает:

— Она собиралась вызвать полицию, чтобы тебя крепкие ребята приняли по всей форме и согласно образцу. Но…

Бог, видимо, отвел. То есть сей мужинек проявил благоразумие и самостоятельно пошел разбираться с тем, кто к ним залез, пристроив зад у Тоньки в комнате?

Я рад, что смог взбодрить ее и завести его, хотя сейчас о многом сожалею. Надо было дверь на замок закрыть. Всего-то требовалось повернуть круглый рычажок. Чего я сразу этого не допер?

— Я хотел бы кое-что спросить.

— Внимательно! — и он действительно намерен меня слушать. Признает солидным или в безвыходной ситуации и «Буратино» куцего внимания достоин?