Чтение онлайн

Пройдя все необходимые процедуры радиационной защиты, Вивиан допустили к внешним уровням предприятия, откуда длинные, металлические черви-туннели вели работников наружу, к жилым районам и железным массивам.

На выходе за металлический забор, у пропускного пункта, неприветливый менеджер, выходец из второго класса, вручил Вивиан ее голографический пропуск, на котором появилась одна красная отметка – выговор за вчерашнюю неявку, что существенно отразится на заработке за неделю.

Ви угрюмо убрала плоскую голограмму во внешний карман комбинезона и двинулась в сторону дома в едином сером потоке работников большого промышленного концерна.

***

Дневной патруль состоял в основном из второго класса, имеющего права на обучение в Академии Гражданского Порядка. Выглядели они почти так же, как представители первого класса, за исключением наличия абсолютного здоровья и незаурядных способностей, которые могли проявляться без внедрения чипа.

Их естественной средой обитания в районах «первичников» считались людные базарчики, трактиры, таверны, поилки и городские площади, где они по обыкновению вылавливали безработных и бездомных для дальнейшей отправки в Центр Ликвидации Граждан.

Их белые плащи с синим кругом посередине – эмблемой второго класса – у «первичников» не вызывали ни страха, ни уважения, лишь легкое раздражение и неприятие. Дневной патруль никогда не контактировал с порядочными гражданами, доставляя проблемы и хлопоты лишь ополченцам, отпетым хулиганам или бомжам.

Но в тот вечер Вивиан впервые ощутила ледяной укол страха в области сердца, едва заметив наряд из шести-семи патрульных у нижних уровней жилых стеллажей, по которым она всегда поднималась в свою родную капсулу.

Помимо представителей патруля вокруг собралось приличное количество людей из таких же работников, что возвращались в соседние капсулы. Вивиан могла разглядеть на их лицах беспокойство, они все перекидывались между собой парой-тройкой фраз, выглядели озадаченно и мрачно.

Девушка не была готова к картине, которую ей пришлось увидеть, едва она оказалась в толпе людей, которую уже разгоняли патрульные. Глубокий шок и паника охватили ее: на металических прутьях сидел безногий отец, его волосы были растрепанны, здоровой рукой он хватался за металлический обрубок, с полными боли глазами глядя вниз, а над ним нависали суровые стражники из Дневного патруля.

Вивиан очень давно не видела своего отца вне капсулы. И никогда раньше не видела подобного выражения скорби на его лице и распущенных блеклых седых волос.

Неужели она была виновата в этом творившемся ужасе?

Девушка, не чувствуя ног и ощущая зудящую боль в сердце, подбежала к отцу, врываясь в кольцо стражников, которые грозно нависали над ним. Она упала на колени и закрыла собой отца, не в силах видеть выражение муки на его лице. Подняв голову вверх, девушка злобно спросила:

– Что вы здесь учинили? Что вы делаете с моим отцом?

Совершенно неожиданно глава семейства, Вонг Фэй, прижал дочку к себе здоровой рукой. Воротник комбинезона Вивиан стал влажным от горьких отцовских слез.

– Виви…Виви…она…наша Лила…

Отца грубо прервал хриплый голос одного из патрульных:

– Вивиан Фэй, за внесенный вклад в развитие предприятия администрация города решила наказать ваш проступок финансовым взысканием, переводя следующие десять ваших смен на благотворительную основу в поддержку города. Но ваш отец не обладает данной рабочей привилегией, и его проступок будет караться по всей строгости закона.

Вивиан оторвала взгляд от беспомощной седой макушки отца, чья гордыня никогда бы не позволила ему проявить слабость перед членами семьи, и уж тем более перед посторонними людьми.

Ви ощутила, как внутри нее пробуждается ураган, ей невозможно было поверить в происходящее. Она рявкнула, не узнавая собственного разъяренного голоса:

– Моя сестра, где она? Где моя сестра?! Что вы сделали с Лилой?!

Патрульные переглянулись между собой, своей неуверенностью и нерешительностью напоминая «первичников», родственных им по генотипу.

Но внезапно Вонг Фэй поднял морщинистое лицо, положил ладонь на плечо дочери и печальными старческими глазами, полными слез, которыми некогда оплакивал свою возлюбленную, заглянул в злые и недоверчивые глаза Вивиан.

Его тяжелый бас тихо и смиренно произнес:

– Лилы больше нет с нами. Сбросилась с террасы сегодня днем.

Отец с болью смотрел, как младшая дочь сначала отрицательно мотала головой, потом начала дрожать, а затем сжала тонкие губы в подавляемом вопле, полном отчаяния и непонимания.

Вонгу хотелось остаться с ней и оставаться сильным, несломленным человеком, чтобы дочери не пришлось в одиночку сражаться с тоской и скорбью по невосполнимой утрате, чтобы она не запирала себя в клетку из вины, ненависти и агрессии к себе, к тому, как жестоко и несправедливо отнеслась к ним судьба.

Но у Вонга не было права рассчитывать на понимание со стороны закона или помилование, у него не осталось сил и способов бороться за свою семью, он чувствовал, как внезапный ветер пронизал до костей его тело, которое скоро должно было стать прахом.

Он вновь прижал к себе дочку здоровой рукой и горько зашептал ей на ухо:

– Мне пришлось выйти за лекарствами и пенсией в ЦОГ, Виви, это было днем, ты ведь знаешь, мог пойти только я, я не знал… Лила не хотела становиться обузой, она не хотела, но я… не мог поверить…

Душа будто заледенела, Вивиан перестала чувствовать свое тело. Кончик носа начал холодеть и стал влажным. Боль ударила под дых. Перед глазами у девушки все поплыло, навернулись самые первые, самые горькие слезы в ее сознательной жизни.

– Что ж, – откашлялся патрульный, что стоял ближе всех к старшему Фэю, – думаю, довольно прощаний. Вонг Фэй, продублируем постановление для вашей дочери, она имеет право знать. Ваш родитель обвиняется в сокрытии несанкционированного ребенка и, в связи со своей неспособностью лично отработать положенные рабочие смены, направляется с нами в Центр Гражданской Ликвидации.

Вивиан истошно закричала, обнимая отца и озираясь на стражников:

– Нет! У меня больше никого нет, вы не можете так поступить! Прошу вас, я отработаю за него, сколько потребуется, оставьте…