Чтение онлайн

— Я никого не подставляю, - твердо произнесла я.
– И если кого-то в этом винить, то не меня точно! Не я же распускала про себя гнусные сплетни! А мой жадный до денег муж и твоя дорогая подруга, которая везде и повсюду толкает свою дочку! И такие же, как они!

— Да, но ты дала повод! Не было бы повода — не было бы сплетен!
– отрезала бабушка.

Я скрипнула зубами.

— Хорошо, объясню по-другому, - вздохнула бабушка, глядя на меня как на недалекую. — Рано или поздно она перестанет с тобой общаться. Герцогине не пристало иметь сумасшедшую сестру. Ты хочешь этого?

Она сглотнула, скользнув по мне взглядом, а потом присела на кровать.

— Разве не лучше было бы, ты вернулась к мужу и попыталась улучшить с ним отношения. Он обещал мне, что больше пальцем тебя не тронет!

— Да, но он запрет меня в комнате, - с гневом в голосе произнесла я.
– В комнате с решетками. Такие, которые строят для умалишенных родственников! И в следующий раз, когда я ее покину, все будут одеты в черное, а меня будет ждать место в фамильном склепе!

Её пальцы сжали край одеяла.

— Еще говорю. Мне не нужен скандал! Никакой! Тем более перед свадьбой! Я вижу только один выход! Напиши записку. Скажи генералу, что решила вернуться к мужу. Что просишь прощения за беспокойство.

— И что?

— Соберёшь вещи. Уедешь. Сегодня. Я распоряжусь подать тебе карету.

— А если я откажусь?

— Тогда ты подставишь под удар свою сестру! — произнесла бабушка. — Герцогиням не нужны сумасшедшие родственницы! Потом, когда ей придется выдавать замуж дочерей, общество припомнит твое безумие! И ей придется приложить много усилий, чтобы хоть как-то замять скандал! Ты этого хочешь?

— Но ты знаешь, что я не сумасшедшая! — произнесла я. — Тебе сегодня доказали! Ты даже извинилась!

— Я — не светское общество! А они считают тебя сумасшедшей! — произнесла бабушка. — Но я тоже могу тебе припомнить, как ты тут визжала, глядя на себя в зеркало! Как ты плакала, забившись в угол! Как ты бегала и умоляла всех сказать, что это не сон! Может, тебе еще что-то припомнить? О, поверь, у меня есть! Так опровергни слухи. Вернись к мужу.

— Я против! — внезапно послышался голос генерала, а он открыл дверь балкона, входя вместе с метелью прямо в комнату.

На этот раз мы вздрогнули вместе с бабушкой.

— Вы… вы… — закашлялась бабушка, глядя на генерала.

— Я, — усмехнулся генерал.

Я никогда не видела его таким. Крылья! У него за спиной были настоящие крылья… Сердце забилось, когда я увидела узор чешуи на его скулах и шее. И те самые змеиные глаза. Не человеческие. Животные.

— Вы что здесь делаете? — произнесла бабушка, вставая с кровати. — Как вы посмели находиться здесь… Или…

Она посмотрела на меня, словно сделала открытие.

— Вы… вы любовники! — произнесла бабушка, медленно поднимая голову. — И вы прячетесь на балконе… Точнее, спрятались, когда я вошла в комнату! Какой позо-о-ор! — Я здесь потому, что меня попросила моя невеста, — заметил генерал с улыбкой. — Можете ее спросить. Прямо сейчас. Витта очень боится, что супруг Вилены решит ее похитить. Поэтому она попросила меня защитить ее сестру. А я не могу отказать моей невесте.

— Знаете, звучит не очень убедительно! Но я проверю! — кивнула бабушка.

— Ладно, признаюсь честно. Быть может, я хочу, как драконы в древности, собрать свой гарем. И вот уже присмотрел три невесты! — рассмеялся генерал.

— А кто третья? — произнесла бабушка.

— Вы! — заметил генерал, обольстительно улыбаясь. — Несмотря на возраст, вы еще очень даже интересная женщина. Глупая, но интересная.

И он рассмеялся. Я никогда в жизни не видела, чтобы у бабушки был румянец. Мне казалось, она вообще не способна краснеть. Но сейчас она покраснела так, что это было видно даже сквозь слой пудры.

— Глупости все это! — резко произнесла она, а я увидела, что румянец все еще крепко держался на ее впалых щеках.

— Твоя подруга Флинниган уже присмотрела себе молодого дворецкого, — мягко сказал он. — А ты? Ты не хочешь быть чьей-то королевой хотя бы на ночь?

Она вылетела из комнаты, как будто за ней гнался сам ад.

Я не выдержала — рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Впервые за долгое время — искренне.

Но смех оборвался, когда Гессен повернулся ко мне.

Крылья исчезли. Чешуя — тоже. Но глаза остались.

Те самые. Животные. Порабощающие.

— Она правда просила? — прошептала я, чувствуя, как сердце бьётся не в груди, а прямо в том месте, где на мгновенье задерживался его взгляд.

— А тебе бы хотелось, чтобы это была моя инициатива? — спросил генерал, и его голос опустился до шёпота, от которого по коже побежали мурашки, а внизу живота вспыхнул жар.

Я не ответила. Но моё тело ответило за меня — дрожью, жаждой и тихим, беззвучным «да», которое я никогда не произнесу вслух. Оно предало меня раньше, чем разум успел соврать. Пальцы сжались в кулаки — не от страха, а чтобы не протянуть руки и не впиться ногтями в его грудь, требуя: «Признай меня. Забери. Сожги этот мир ради меня».

Сейчас я должна ответить, как приличная женщина. Я встала, потому что разговаривать с мужчиной в постели может позволить себе только роженица или умирающая.

Я не знаю откуда, но во мне вдруг взыграли правила приличия, словно ими я пыталась защититься от собственных мыслей.

— Мне было бы приятней думать, — прошептала я, понимая, что такие слова не шепчут, а говорят вслух. — Что это была ее просьба… Я имею в виду… просьбу Витты…

— Тогда вам будет неприятно знать, что она меня об этом не просила, — послышался голос.

И тут я вспомнила, что Витта ушла спать раньше. И никак не могла попросить генерала.

— Я помню, сегодня в карете вы готовы на все, лишь бы я вмешался…

Я отступила. Ноги дрожали. Сердце — нет. Оно больше не билось. Оно горело.

— Это было… в панике, — выдавила я, чувствуя, что правильнее бы выбежать из комнаты, но я не могла… — Вы же понимаете! Мой муж…

Я прижалась спиной к двери. Холод дерева впивался в лопатки — напоминание: за этой дверью — мир, который я должна защищать. А передо мной — тот, кто его сожжёт ради меня. И в этом была вся моя беда: нет пути назад. Только вперёд — в его огонь.