Чтение онлайн

— Мадам, — послышался голос Хораса, который остановил меня перед дверью. — Госпожа выразила свое неудовольствие вами и вашим поведением.

Я напряглась. Неужели бабушке стало что-то известно? Но как? Она почувствовала? Увидела? Заметила?

Сердце заходилось в панике, а я боялась, что старая карга уже обо всем в курсе. Может, она даже послала кого-то из слуг подслушивать, что происходит в комнате. И ей об этом доложили!

Несколько секунд мне понадобилось, чтобы взять себя в руки и спросить холодным голосом:

— А чем именно я провинилась перед бабушкой? — спросила я.

— Вы дурно влияете на вашу сестру! — произнес дворецкий. — Вы оказываете на нее дурное влияние, поэтому госпожа попросила ограничить ваше общение. Она не хочет, чтобы ваша сестра перед браком понахваталась от вас всяких вольнодумств! С этого момента бабушка лично займется просвещением вашей сестры в плане брачной жизни. И мне приказано следить за тем, чтобы ваши разговоры с мисс Виттой не происходили наедине.

Он поклонился и направился по коридору, а я открыла дверь комнаты и вошла. Дожили!

Помолвка завтра.

Эта мысль должна была утешать. Напоминать: это конец. Конец борьбе. Конец лжи. Конец этой мучительной близости, которая разрывает душу пополам.

Но вместо облегчения — боль.

Раздирающая. Острая. Глубокая, как рана, в которую снова и снова тычут пальцем.

Потому что завтра он станет её официальным женихом. А это значит, что пойдет обратный отсчет.

А я… Я навсегда останусь тенью.

Тенью, что целовалась в темноте.

Тенью, что желала невозможного.

Ужин мне принесли прямо в комнату, как вдруг во время ужина послышался настойчивый стук в дверь.

— Мадам! — послышался испуганный голос Хораса. — Ваша сестра…

Я забыла обо всем на свете! Что с ней? Что случилось?

— Что?! — вскочила я, видя, как Хорас побледнел.

— Она вернулась после разговора с госпожой и ревет не переставая… — прошептал Хорас. — Я не знаю, что там случилось, но… Я прошу вас, помогите…

Впервые за все время я видела дворецкого таким бледным. Он нервничал так сильно, что я бросилась мимо него в комнату сестры, забыв обо всех наставлениях бабушки.

Открыв дверь, я увидела рыдающую Витту, которая подняла на меня заплаканное лицо.

— Что случилось? — прошептала я, приседая рядом с ней и прижимая ее к своему плечу. — Что эта старая лепешка тебе наговорила?

— Она мне все рассказала… Про то, как… О боги! Это ужасно! — прошептала Витта, а я вздрогнула, боясь, что бабушка сказала что-то о нас с генералом.

Когда ты лжешь, ты не можешь жить спокойно. Ни секунды. В любой момент правда, словно уродливый кусок железа из раны. Ты постоянно живешь в страхе разоблачения, и это невыносимо. Словно удавка на шее, которая затянется в любую секунду.

Витта повисла на мне, вздрагивая от рыданий.

— Что она тебе сказала? — прошептала я, обнимая сестру.

— Она позвала меня и сказала, что теперь я достаточно взрослая, чтобы рассказать мне о брачных обязанностях, — вздохнула Витта. — Она сказала, что как только свадьба кончится, я должна подняться в комнату и ждать мужа. Когда он придет, я ни в коем случае не должна снимать рубашку. Он положит меня на кровати, придавит собой, и мне будет очень больно. Но я должна терпеть и думать о детях, которые у нас будут. Потом муж встанет с меня и уйдет в свою спальню. А я должна закинуть ноги на спинку кровати и лежать так два часа, чтобы у нас побыстрее были дети…

Мои глаза расширились от ужаса.

— Я должна разрешать мужу это делать столько раз, сколько он хочет. И если вдруг мне станет приятно, я должна ущипнуть себя за руку или думать о чем-то плохом, чтобы муж вдруг не решил, что мне приятно… Потому что если я покажу ему, что мне приятно, он выгонит меня из дома и скажет, что развратная жена ему не нужна! — выдохнула сестра, глотая слезы.

Сейчас мне хотелось пойти к бабушке и отвесить ей смачную оплеуху. Но я сдерживалась, понимая, что у сестры истерика.

— Нельзя это делать при свете. Только в рубашке и только в темноте. Я не должна издать ни звука… — выдохнула сестра, уткнувшись в меня.

Так, надо ее утешить. Иначе с таким настроем выходить замуж — как на казнь идти.

— Милая, — улыбнулась я, целуя ее в висок. — А теперь забудь обо всем, о чем говорила бабушка. Если у бабушки все было именно так, то это не значит, что все именно так будет у тебя. На самом деле это очень приятно. Я бы даже сказала больше… Это невероятно. Особенно, когда мужчина относится к тебе с любовью и терпением…

И вдруг мне стало так больно, когда я представила их первую брачную ночь. Я представила обнаженного генерала, мою сестру, и умолкла, чтобы попытаться проглотить горький ком в горле.

— И молчать ты не должна, — заметила я. — Мужчины наоборот не любят, когда женщина молчит. Знаешь, была такая история год назад, что одна очень благопристойная леди умерла через три месяца после свадьбы. Она умерла вечером, а муж узнал об этом только утром, когда она не вышла к завтраку.

Витта прыснула.

— Он даже не заметил? — спросила она полушепотом.

— В этом-то и дело. Что ты не должна изображать покойницу, — прошептала я. — Ты должна шептать ему, что ты чувствуешь, чтобы он знал, как тебе нравится, а как нет. Это важный ключ к отношениям. Потом вы будете знать, что нравится друг другу… И будете получать от этого удовольствие.

— Правда? — прошептала Витта, а я кивнула, вспоминая поцелуй с генералом. Горечь этого поцелуя все еще стыла на моих губах, как горечь предательства.

— Да, — кивнула я, видя, что сестра успокоилась. — А теперь мне пора. А то бабушка недовольна тем, что я оказываю на тебя дурное влияние.

— Я уже знаю, — вздохнула Витта, поджав губы, а потом ее лицо озарила счастливая улыбка. — Но ничего! Скоро я тоже выйду замуж, и мы сможем видеться очень часто! Когда захотим! Я думаю, что Гессен позволит нам видеться. Мы снова будем, как раньше, вместе сидеть, гулять, ездить по магазинам… Все будет как в те чудесные времена.

— Ты его любишь? — спросила я, глядя сестре в глаза.